Крах и восход - Ли Бардуго

– Это Дарклинг тебя научил?

– И ты. Никак не могу забыть одну историю о пальцах фьерданского капитана и голодном псе.

– В следующий раз предупреждай, если слушаешь. Я буду меньше болтать.

– Что ж ты раньше не сказал!

Его губы расплылись в слабой улыбке. Затем Николай нахмурился.

– Мне следует предупредить тебя… сегодня здесь будет Апрат.

Я выпрямилась.

– Ты помиловал священника?

– Пришлось. Мне нужна его поддержка.

– Предложишь ему место при дворе?

– Мы на этапе переговоров, – с горечью произнес он.

Я могла предоставить ему всю имевшуюся информацию об Апрате, но что-то мне подсказывало, что больше всего поможет местонахождение Белого собора. К сожалению, Мал единственный, кто мог бы найти дорогу обратно, но я сомневалась, что это все еще возможно.

Николай лениво крутанул бутылку кваса.

– Еще не поздно, – сказал он. – Ты могла бы остаться. Вернуться со мной в Большой дворец.

– И что я буду там делать?

– Преподавать, помогать мне восстанавливать Вторую армию, валять дурака у озера?

Вот на что намекал Толя. Он надеялся, что я вернусь в Ос Альту. Мне было больно даже думать об этом.

Я покачала головой.

– Я не гриш и определенно не дворянка. Мне не место при дворе.

– Ты могла бы остаться со мной, – тихо произнес Николай, продолжая вертеть бутылку. – Мне по-прежнему нужна королева.

Я встала с кресла и столкнула его ноги с пуфика, присаживаясь на низенький стул, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Я больше не заклинательница Солнца, Николай. Я даже не Алина Старкова. Мне не хочется туда возвращаться.

– Но ты понимаешь… это. – Он похлопал себя по груди.

Да. Скверна. Тьма. Ее можно одновременно ненавидеть и жаждать.

– Я стану только обузой. Власть обязывает, – напомнила я.

– Обожаю, когда ты меня цитируешь, – он вздохнул. – Жаль, что я такой чертовски мудрый.

Я засунула руку в карман и положила изумруд Ланцовых на колено Николая. Женя вернула его мне, когда мы покидали Томикаяну.

Он поднял его, покрутил. Зеленый камень засверкал в свете пламени.

– Значит, шуханская принцесса? Пышногрудая фьерданка? Дочь керчийского магната? – он протянул мне кольцо. – Оставь себе.

Я уставилась на него.

– Сколько же кваса ты выпил?!

– Нисколько. Оставь его себе. Пожалуйста.

– Николай, я не могу…

– Я перед тобой в долгу, Алина. Как и вся Равка. Это меньшее, что я могу тебе предложить. Займись благотворительностью, выкупи оперный театр или смотри на кольцо с тоской во взгляде, когда будешь думать о прекрасном принце, который мог стать твоим. К твоему сведению, я бы выбрал последний вариант, желательно в сочетании с обильными слезами и декламацией отвратительных стихов.

Я рассмеялась.

Николай взял меня за руку и вложил в нее кольцо.

– Возьми его и построй что-то новое.

Я повертела кольцо на ладони.

– Я подумаю об этом.

Он закатил глаза.

– Что у тебя за проблемы со словом «да»?

На глаза накатились слезы, и я часто заморгала.

– Спасибо.

Николай отклонился.

– Мы были друзьями, не так ли? Не просто союзниками?

– Не будь дураком, Николай. Мы и сейчас друзья. – Я стукнула его по колену. – Итак, теперь мы с тобой обсудим некоторые вопросы по Второй армии. А затем ты пойдешь смотреть, как я горю.

* * *

По пути к докам я ускользнула и нашла Женю. Они с Давидом ютились в палатке фабрикаторов на восточной стороне лагеря. Когда я вручила ей запечатанное письмо с равкианским двуглавым орлом, она замерла, держа его так осторожно, словно к тяжелой бумаге было опасно прикасаться.

Девушка погладила восковую печать, ее пальцы слегка дрожали.

– Это…?

– Помилование.

Она разорвала конверт, а затем прижала бумажку к себе.

Давид поинтересовался, не отрывая взгляда от рабочего стола:

– Нас посадят в тюрьму?

– Пока нет, – ответила Женя, смахивая слезы. – Спасибо. – Тут она нахмурилась, поскольку я вручила ей второе письмо. – Это что?

– Предложение о работе. – Мне пришлось долго убеждать Николая, но в конечном итоге он увидел смысл в моих словах. Прочистила горло. – Равка по-прежнему нуждается в своих гришах, а гриши все еще нуждаются в пристанище в этом мире. Я хочу, чтобы ты руководила Второй армией. Вместе с Давидом. И Зоей.

– Зоей?! Это мое наказание?

– Она сильная, и мне кажется, что в ней есть задатки хорошего лидера. Или же она превратит твою жизнь в кошмар. Вероятно, и то, и другое.

– Почему мы? Дарклинг…

– Дарклинга больше нет, как и заклинательницы Солнца. Теперь гриши могут сами собой управлять, и я хочу, чтобы были представлены все ордены: эфиреалы, субстанциалы и ты… как корпориал.

– Я ненастоящий корпориал, Алина.

– Когда у тебя была возможность, ты выбрала красный. И я надеюсь, что это разделение перестанет иметь значение, если гришами будет руководить кто-то из своих. Все вы могущественны. Все вы знаете, каков соблазн силы, статуса или знаний. Кроме того, вы все герои.

– Они последуют за Зоей, может, даже за Давидом…

– Гм-м? – рассеянно спросил он.

– Не обращай внимания. Тебе придется снова посещать собрания.

– Ненавижу собрания, – пробубнил он.

– Алина, – обратилась Женя. – Я сомневаюсь, что они последуют за мной.

– Так заставь их, – я коснулась ее плеча. – Помни, храбрая и несокрушимая.

Ее лицо медленно расплылось в улыбке, и девушка подмигнула.

– И изумительная.

Я просияла.

– Так ты согласна?

– Согласна.

Я крепко обняла подругу. Она рассмеялась, затем заправила локон, выбившийся из моего платка.

– Цвет уже блекнет, – заметила она. – Может, освежим тебя?

– Завтра.

– Завтра, – согласилась Женя.

Я еще раз ее обняла, а затем выскользнула под остатки дневного света.

* * *

Я бродила по лагерю, следуя за толпой мимо доков к пескам того, что еще недавно было Неморем. Солнце почти село, наступали сумерки, но не заметить погребальный костер было невозможно – огромный бугор из веток березы, сплетающихся, как белые конечности.