Троя. Падение царей - Дэвид Геммел

Остальные капитаны засмеялись, а Хромос покраснел, боясь, что выставил себя на посмешище.

— Я не издеваюсь над тобой, Хромос, — сказал Геликаон. — «Артемиде» отведена весьма существенная роль в составленном мною плане. Тебе пригодятся и скорость твоего судна, и его подвижность.

Хромос ухмыльнулся и осмотрелся по сторонам, гордый своей избранностью.

— Итак, когда мы атакуем, Золотой? — спросил он. — Чем скорее наши суда смогут выскользнуть в море, тем скорее мы сможем начать сражаться и ударить по врагу у бухты Геракла.

— Мы не будем атаковать, — ответил Геликаон. — Мы подождем, пока микенцы атакуют нас.

Хромос фыркнул.

— Но почем нам знать, что они атакуют? С них довольно того, что они держат нас взаперти в бухте, как… как крабов в сети.

— Ты сам заметил, что многое изменилось, когда появился «Ксантос», — сказал Геликаон. Он оглядел троянских капитанов. — Мы должны быть терпеливыми. Это то, чего нет у микенцев — терпения. Они порывистые, агрессивные люди. Мы должны повернуть это против них. И мой план заключается не в том, чтобы проскользнуть мимо Менадоса, а после изо всех сил поплыть прочь. Мой план заключается в том, чтобы уничтожить весь его флот.

День на водах Геллеспонта тянулся с болезненной медлительностью, и, когда солнце заскользило вниз по небосводу, «Ксантоса» все еще не было видно и непохоже было, чтобы троянские корабли собирались вырваться из бухты.

Менадос заставил себя перестать расхаживать по палубе «Электриона» и сел в капитанское кресло, являя собой воплощение спокойной уверенности. Однако в душе его все бурлило: гнев на хитрого Геликаона, желание поплыть в бухту и разнести «Ксантос» на куски. Его капитаны хотели последовать за ненавистной галерой в залив, но Менадос отказался гнаться за ней в темноте.

Все его пятьдесят пять кораблей теперь находились в море, либо собравшись у входа в Геллеспонт, либо плавая по заливу. Гребцы устали, и он приказал, чтобы они работали посменно: пока половина людей гребла, другая в это время отдыхала. Гребцов всегда нелегко было найти. Любой, кто мог позволить себе приобрести воинские доспехи и оружие, предпочел бы сражаться на поле боя, а не страдать от жарких зловонных испарений на скамьях гребцов. Некоторые капитаны сажали на скамьи рабов. Но прикованные рабы редко работали так же усердно, как свободные люди, и на «Электрионе» гребли только микенские воины, гордясь тем, что находятся на самом прекрасном корабле микенского флота.

Когда в конце второго дня дневной свет начал меркнуть, с корабля, находившегося ближе всех к Мысу Приливов, раздался крик: с него заметили судно, пытавшееся прорваться из бухты.

Сердце Менадоса возбужденно застучало, он приказал «Электриону» и четырем кораблям, находившимся неподалеку, перехватить судно.

— Преградите ему путь, — приказал он, — но пока не нападайте.

Вглядываясь в полумрак, Менадос вскоре сам разглядел это судно. То был не «Ксантос», а корабль поменьше, под черным парусом с изображением белой полной луны. Корабль быстро шел вдоль береговой линии, в опасной близости к скалам мыса, рискнув поднять парус, чтобы набрать скорость побольше.

— Не «Ксантос», — разочарованно сказал сын сестры Менадоса. — Но, может быть, они пустили в ход маленькое судно, чтобы тайком переправить царскую семью из Трои?

— Для этого потребовалось воистину маленькое судно, — сухо ответил Менадос.

«Приам никогда не оставил бы город, — подумал он, — и свои сокровища».

Суденышко мчалось по волнам, все ближе к надвигающимся микенским галерам, потом внезапно убрало парус, и за дело взялись гребцы. Они вмиг полностью развернули судно и погнали обратно к бухте.

— Не преследовать! — приказал адмирал, и сигнал этот был быстро передан с корабля на корабль.

Микенские корабли медленно отошли; нехотя, как подумалось Менадосу. «Что затевает Геликаон?» — гадал он. Было ли все на самом деле таким, каким казалось: одно судно попыталось сбежать? Или оно было еще одним огненным судном? Нет, Геликаон не проделал бы дважды один и тот же трюк.

Менадос снова стал расхаживать по палубе взад-вперед, его командиры тревожно наблюдали за ним.

В конце концов он принял решение. Если Геликаон снова проскользнет мимо него, вторую ночь подряд, Менадос и его командиры встретят медленную и мучительную смерть от рук Агамемнона. Он не мог позволить ни одному судну выбраться из бухты. Ночь снова будет лунной, поэтому оставалось предположить, что враги сделают еще одну попытку.

— Нашим командам ночью не придется отдыхать! — сказал он своим офицерам. — Сегодня все наши корабли будут в море!

Геликаон проснулся перед рассветом, когда на востоке виднелся лишь розовый отблеск.

Спал он крепко. Предыдущей ночью Геликаон послал два судна к устью бухты в дозор. Остальные команды хорошо выспались и отдохнувшими встречали наступающий день.

Геликаон увидел, что троянская галера скользит к ним от мыса, где ее капитан принимал рапорты от находившихся там дозорных, наблюдавших за микенским флотом.

— Они караулили всю ночь! — радостно крикнул капитан Геликаону. — Все их гребцы будут усталыми, как собаки!

Ониакус улыбнулся своему командиру.

— Усталые экипажи и усталые командиры, — сказал он.

Геликаон кивнул.

— А усталые люди принимают скверные решения, — ответил он. — Пора «Артемиде» заманить их сюда.

Во второй раз он наблюдал, как судно Хромоса храбро двинулось по направлению к микенскому флоту. На Геликаона произвело впечатление мастерство капитана и его команды. «Хромос, может, и хвастун, — подумал Геликаон, — но он имеет право гордиться своим кораблем и своей командой. Да хранит это судно Посейдон».

Команда «Ксантоса» готовилась к битве. Глиняные шары, каждый величиной с голову человека, осторожно перенесли из грузового отсека в выстланные соломой корзины, стоящие рядом с метателями огня. Сами метатели были проверены и смазаны. Специально подготовленные стрелы и жаровни держали на центральной палубе, подальше от горючей жидкости. Каждый член команды надел кожаный нагрудник и взял меч, лук и колчан со стрелами. По кругу передавали еду — пшеничный хлеб и сыр, чтобы поторопить наступление дня.

Когда дневной свет стал ярче, Геликаон приказал своему маленькому флоту построиться в две линии, обращенные к северу, далеко от устья бухты. «Ксантос» был впереди, в центре этих линий. «Щит Ила» и «Наяда», на которых имелись метатели огня, заняли места бок о бок во главе обеих линий. Два судна, что всю вели ночь наблюдение, разместились позади, где было сравнительно безопасно.

Геликаон снял свой бронзовый нагрудный доспех и вложил в ножны за спиной два меча с листовидными клинками. Под рукой он поместил шлем с глухим наличником.

— Сегодня мы рулевые, Ониакус, — обратился он к своему помощнику. — Ты хорошо понимаешь нашу стратегию?