Хочу потрогать тебя, дракон! - Ольга Коротаева

Я сидел на полу, запрещая себе даже моргать. Одно движение, и от человечки не останется ни следа. Убью! Боль лишь звоном отдавала в ушах, уже утихла, однако остались намерения. Уничтожу, невзирая на запрет богини!

Благо служанка отбежала. Она промямлила нечто невразумительное и скрылась за дверью. Задержись безумная хоть на миг, и от нее не осталось бы даже памяти.

Зверь недовольно ворочался внутри. Дракон возмущался, рвался наружу, уже хотел расправить крылья и растерзать обидчицу. Вот в чем отличие молодого от взрослого. Второй бы сразу уничтожил магией.

Накинутое на плечи полотенце бесшумно упало к ногам. Уединение, горячая вода и тишина должны были принести умиротворение и спокойствие. Именно поэтому, не получив желаемого, утром следующего дня я отправился на самую высокую башню Фаросилиана.

Глухие стены на круглой площадке лишь отчасти защищали от беснующегося ветра, так как тянулись лишь с одной стороны. А со второй открывался обзор на подконтрольные земли. Я подошел к выступу, приблизился к самому краю и, замерев, прикрыл глаза.

Разбушевавшаяся стихия попыталась сбросить меня вниз, разметала волосы, ударила в живот. Дыхание перехватило, щеки закололо от холода. Однако я сжал ручку трости и, подняв, расправил руки, раскрывая себя на растерзание разошедшемуся ветру – предвестнику бури.

Вниз уходили сотни ярдов пустого пространства. Всего шаг – и назад дороги нет. В конце пути были острые скалы, призывно поблескивающие в солнечных лучах. Вперед тянулись нити гор, а дальше простиралась зеленая равнина с притулившимися то тут, то там небольшими поселениями.

– Прыгни, – раздалось сзади шипение.

Я не шелохнулся, продолжая неторопливо скользить взглядом по засаженным людьми полям, темной кромке густых лесов, за которыми начиналась бескрайнее полотно океана. Отсюда открывался другой вид. С неба же всегда все смотрелось иначе: ничтожно и мелко, напоминая о вечности и сжимая до незаметной точки чью-то никчемную жизнь.

Мне так часто не хватало высоты. Хотелось, чтобы эта башня доходила до облаков. Нет, была выше них! Чтобы можно было не только наблюдать за своими землями, но и наслаждаться бескрайним голубым простором, настоящей свободой, которую может подарить лишь небо.

Курракава заползла на мою ногу. Вскоре она добралась до плеча и, вытянув голову вперед, обвила хвостом руку до локтя.

– Прыгни, – повторила змея. – Ты хочешь. Так прыгни.

– Не сегодня, – покачал я головой, продолжая наслаждаться крохотным ощущением свободы, которое дарило это место.

Если не обращать внимания на каменный выступ, то можно было представить, что я уже расправил крылья. Буйные порывы ветра, хладные солнечные лучи и толстые пласты воздуха, отделяющие меня от неволи – земной тверди.

– С-сталь нужно тренировать. Прыгни и преврати тут вс-се в металл.

Я еще не научился. Сталь звала, манила, уже давно стала тем единственным, чего хотелось добиться. Мне не терпелось овладеть ею. Вот только как?

Змея глянула на меня одним глазом, повернула голову и посмотрела вторым. Неторопливо переместилась на другое плечо, выдвинулась, свисая и изгибаясь сверкающим чешуйчатым телом так, чтобы оказаться прямо передо мной.

– Давай вмес-сто С-стали Зсолото.

– Под стать тебе?

– Да. Мои чешуйки будут хорошо с-сочетатьсся с-с зсолотым драконом. Ты полетишь в небе, а я поползсу по зсемле. Мы будем отражением друг друга. А пока ты разсдумываешь… – Змея высунула раздвоенный язык, зрачки стали тонкими нитями. – Можно напугать новенькую?

В висок словно ударил разряд молнии. Я внутренне напрягся, однако голос мой прозвучал ровно:

– Мы никого не пугаем, Курракава.

Злило, что я едва не потерял хладнокровие от одного упоминания новой служанки.

Питомица переместилась на другое плечо, двинулась на меня и превратилась в нечто смехотворное и нелепое, лишь отображение ядовитой опасной змеи, так как еще сильнее выпучила круглые желтые глаза, которые теперь смотрелись чуть ли не больше головы.

– Один разсок, – умоляюще прошипела она. – Я так давно не с-слышала девичий визсг.

– Разве?

– Уже ночь прошла. И ни одного визсга. Люблю с-слушать их крики. А как они зсабираютсся на кровати, с-стулья, с-столы, брос-сают в меня предметы. Давай напугаем.

Я сдержался от возникшего желания дать разрешение, да такое, чтобы девушка не просто испугалась, а попросту сбежала из замка. На нее вообще не следовало обращать внимания. Низшая. К тому же человечка являлась обычной служанкой. Ее место на темных этажах, вместе с чернью, там, где преподносят урок непослушным существам. И я бы с радостью не вспоминал о человечке.

Видимо, это невозможно.

Все же следовало дать согласие Курракаве. Я только восстановил равновесие после пары часов пребывания в одиночестве на выступе башни, а едва спустился вниз и появился в трапезной, как мне снова напомнили о девушке:

– Новенькая служанка превосходна, – заявил Тилильер, но при этом слегка поморщился.

– Ты ее с-съел? – с интересом спросила змея и сползла с моей ноги на пол.

Она любила греться возле камина. И сейчас не стала изменять своим привычкам. Курракава направилась к огню и вытянулась золотым шнуром возле потрескивающих поленьев, отчего на стене появились отражающиеся от ее чешуи блики света.

– Ну. – Эльф задумчиво почесал нос и, заложив руки за голову, откинулся на спинку стула. – Есть не ел, но попробовал уж точно.

Слуги подали обед. Я намеренно не поддерживал беседу, надеясь, что таким образом о любовнице Царга больше не вспомнят. Уж слишком много обычная человечка попадалась на моем пути. А ведь еще и второго восхода не было. Да не просто попадалась, а сумела не единожды разгневать зверя, обычно спящего внутри.

– Попробовал? – с возрастающим любопытством зашипела сзади Курракава. – Ты облизсывал ее ноги?

– Низкоползающее и низкодумающее существо, я же говорю о возвышенном. Тебе не понять.

– Что возсвышенного в с-соитии? – Смех Курракавы напомнил шорох сухой травы. – Вот брюхо набить – другое дело.

Я никогда не прерывал их споры и сейчас не собирался вмешиваться. Вот только совершенно не хотелось слушать о девице, которая пришла с Царгом, подглядывала за мной в умывальне, а потом отдалась эльфу. Я терпеливо относился к подобным низшим. Однако ей уделялось слишком много чести. Но я снова промолчал.

В трапезную вошел дворецкий. Он с низким поклоном извинился и передал мне просьбу троих землевладельцев принять их.