Жена монстра - Галина Чередий

— А сколько и чего я могу взять? — уточнила, сделав вид, что их беседа меня не касается.

— Бери сколько надо, — ответил Гро, как-то понимающе ухмыльнувшись.

— Что? — спросила я, возвращая три из десяти захапанных футболок на место. — Откуда мне знать, сколько понадобится?

— Говорю же, гуевы самки — на редкость жадные создания.

— А то, что это элементарная женская запасливость и предусмотрительность, в голову не пришло? — огрызнулась, рассматривая ярлыки с размерами на джинсах. — У меня нет никакого желания опять шастать с голым задом и выпрашивать у кого-то кусок ткани прикрыться.

— По-моему, я не заставлял тебя выпрашивать. Не подумал сразу дать, ну тут уж извини. Мне еще не приходилось никого выпускать из того бокса навести чистоту.

— Хочешь сказать, что живьем его до меня никто не покидал? — Очень многозначительная тишина в ответ в стиле «понимай как хочешь». — Мило.

— До сих пор эти фокусы Кая с приживлением одной сущности на другую не срабатывали, — в голосе Гро прозвучал намек на сожаление, хотя мне могло и почудиться. — Никто уже особенно и не верил в эту его теорию. Если гуевы жены и проходили трансформацию, то получалось нечто либо нежизнеспособное, либо совсем лишенное мозгов.

— А… — Я подзависла, осознавая, какая пуля мимо просвистела. И еще раз представив, сколько же было этих самых неудачных попыток до меня. И кто сказал, что я — удачная? — А почему же ты меня так запросто выпустил? Вдруг я в любой момент рехнусь?

— Я с тобой справлюсь, не переживай.

— По твоим словам выходит, что переживать нужно не мне. Что, если я кому-то наврежу?

— Это только при необычайном везении с твоей стороны, — фыркнул он пренебрежительно.

Живот заурчал, и я, повернувшись спиной к Гро, натянула джинсы и поморщилась.

— А белье у вас считается лишней деталью гардероба? Вроде Кай трусами не пренебрегает. Ну, по крайней мере, если его об этом попросить.

Гро не отвечал мне, пока я обувалась и зашнуровывала ботинки. Глянув через плечо, я заметила, что его обычная мрачность почему-то стала мрачностью в квадрате. Невольно потянула носом, уловив сквозь запахи белья, новой кожи и порошка еще один аромат. Он сто процентов исходил от Мрачного брюнета, но был не тем, что я уже знала. Щекотал ноздри, казался одновременно едким и дразнящим. Запахом-провокацией, что ли.

— Постельное белье тоже себе бери, — велел он, наконец отморозившись.

— Я буду теперь спать не как животное на витрине в том вонючем кубе? — съехидничала я. — Спасибо огромное.

— Сидеть там для тебя больше в ближайшее время нет причин.

— То есть меня выпустили не навсегда?

— Опасный период начнется за двое суток до полнолуния.

Ясно, у меня почти четыре недели до часа «х», я это уже поняла.

— А что я буду делать до этого?

— Принято решение, что тебе пойдет на пользу физическая нагрузка. Так что я стану тебя тренировать наравне с нашим молодняком.

— А можно тот же вопрос, что и у этой личной хэйтерши Кая?

— Кого?

— Ну этой… Ли, да? С чего вся эта возня со мной? Если, я так понимаю, прежде вы не церемонились с женами этих… э-эм-м… гуев, то что не так со мной?

— Дело не в тебе. А в том, что у Кая впервые сработало. Ты сейчас вроде как прецедент, заслуживающий наблюдения и изучения.

Ну ясно, ты, Отэм, по-прежнему объект эксперимента. Мышь лабораторная. Ну или мартышка. И о всеобщей борьбе за запрет опытов на животных тут не слышали. Непопулярная в данной среде общественная инициатива.

— Ладно, но поведай мне, в чем хоть главный глубинный смысл? Зачем Кай в принципе занимается этими экспериментами?

— Ради жизни, — пожал широченными плечами Гро. — Всегда, веками напролет, волхи и гуи враждуют. И все взаимодействие между нами только и заключалось во взаимном истреблении. Кай же ищет способ… ну, скажем, свести примитивное избиение к минимуму. Если есть способ лечить гуевых жен, то он хочет его найти.

— Но Кай сказал, что человеком обратно мне все равно никогда не стать.

— Нет. Но что ты выберешь: не жить вообще или жить, будучи кем-то иным? Люди вон живут без рук или ног.

— Ага, только людьми они же при этом быть не перестают.

— Ну так и не переставай. Сохрани в себе себя человека и стань еще и чем-то сверх этого. — Мой желудок снова подал громкий протест по поводу своей пустоты. — Ладно, есть идешь?