Да, капитан! - Лея Кейн

Глава 6

Я знаю, что женщины чаще страдают от морской болезни, чем мужчины, но все равно обидно оказаться одной из них. От тошноты и «укачивания» меня не спасала ни вода, которую я пила маленькими глотками, ни минимум легко усваиваемой пищи, ни обильный сон, ни сосание спичек. Единственное, что мне помогало, — созерцание горизонта. Я почти не уходила с палубы: смотрела вдаль, ждала берега, слушала крик влахулов, шум волн, скрип судна, голоса моряков.

Время тянулось медленней, чем во время чтения книги. Я проживала часы, дни, ночи, сутки. Наблюдая за одними и теми же людьми, я быстро запомнила их на лица, научилась узнавать их по голосам и даже звуку шагов.

Из пятидесяти шести членов команды, считая капитана и Аври, выжило лишь двадцать семь, двое из которых остались на Плиесе. Для королевского флота — это непременно отличный показатель. Валентиус Ваплакс наверняка наградит почетными орденами участников побоища. А если они солгут, что Шанард Вибас погиб, еще и устроит народное гулянье с сожжением чучела пирата. Как же он будет разочарован, когда вновь услышит о подвигах своего злейшего врага! Чувствую, стычка короля Латхана и моего любимого капитана неизбежна. И не могу сказать точно, хотела бы я прочитать ее в книге или лицезреть воочию. Ваплакс хороший король. Он поднял свою страну с колен. Но я боюсь возненавидеть его, если он повесит Шанарда. Я же выцарапаю ему глаза!

На вторые сутки плавания моряк с отрубленной ногой скончался. Возможно, если бы с нами был Израэль, парень бы выжил. Я невольно стала свидетельницей пиратских похорон. Мой капитан сказал короткую речь, после чего завернутое в простыню тело выбросили за борт. Три очередных выстрела из мушкетов проводили погибшего в последний путь, и все тихо разошлись по своим делам.

— Ты как? — в сотый раз поинтересовался Кайд. — Бледная.

Побледнеешь тут: мало того, что тошнит, так еще и думать теперь о мучительной смерти гниющего заживо человека, тело которого скоро съедят рыбы.

— Раньше тебя не укачивало, — улыбнулся он, подойдя ко мне вплотную.

— Наверное, я все-таки ударилась головой, — ответила я. — Пройдет со временем. — Я снова посмотрела на горизонт. — Ты бы лучше уделял больше внимания капитану.

— Он в порядке. Уже самостоятельно держится на ногах. Только психует, что потерял свою шляпу.

— Психует из-за шляпы? — Я вздернула бровь. — Или из-за других, более существенных потерь?

— Он потерял «Гларка». Кенаукут может не пойти на сделку с Иусхабией. Тогда мы лишимся Себастиана и судового лекаря. Итог: двадцать четыре члена команды, которая больше никому не нужна.

— У нас есть «Бреаса».

Кайд усмехнулся:

— Кенаукут отнимет ее, а выкупить ее будет не на что. Команда узнает, что капитан пожертвовал всю прибыль дохлякам в Холмах, и его на куски порвут. Конечно, сейчас он зол.

Я с осторожностью покосилась на проходящего мимо Чэнси.

— Ты бы говорил потише, — произнесла я Кайду и перевела взгляд на стоявшего в стороне старпома. Держа перед собой подзорную трубу, он вглядывался куда-то на восток: опасался возвращения королевского флота. Я его точно где-то видела! Не скажу, что была знакома с человеком похожей внешности. Скорее, просто запомнила. Но зачем?

— Тебе надо поесть. Попрошу Равиля приготовить что-нибудь особенное, — сказал Кайд, вернув мое внимание к себе.

— Нет-нет, не стоит, — воспротивилась я. — На корабле никого нельзя выделять.

Уголок его губ дрогнул: Аври всегда любила вкусно полакомиться.

— И все же спрошу, может, в его закромах найдется сахарок. — Он склонился и поцеловал меня в щеку, слегка уколов своей небритостью.

Да, конечно, спроси! Подставь меня перед коком, который неоднократно слизывал сливки с твоей жены, пока ты, идиот, спасал корабль от штормов!

Равиля я видела всего пару раз. И то мельком. Он чувствовал тонкую грань между жизнью и смертью. Понимал, насколько чревато демонстрировать свою любовную связь с женой капитана. Кого-то два инцидента выброса за борт озабоченных моряков, пытающихся изнасиловать Аври, ничему не научили. Но Израэль и Равиль хорошо усвоили эти неоднократные уроки и осторожничали со своей любвеобильностью.

Не знаю, грубо ли называть это везеньем, но я чувствовала облегчение из-за побитости команды. Их слабость не позволяла оголодавшим по сексу мужикам распускать руки, и даже капитан не намекал на постель. Только Кайд, нетронутый боем, будто не участвовал в нем, охотно раздевал меня взглядом и частенько одаривал порочной улыбкой.