Мятные пряники - Анастасия Енодина

— Очень приятно, — смутившись своего раздражения, ответил Юрий и мягкая улыбка озарила его светлое лицо: — Ну да ладно, не вы первые и не вы последние: вам кажется, что вы попали в удивительный параллельный или какой-то там мир. Не хочу разочаровывать, но это лишь одна из проекций нашего мира… Это очень сложно объяснить, трудно понять и совершенно невозможно представить.

— Представить можно в принципе всё, — авторитетно заметил Тима, хотя знал он об этом лишь в теории, ибо на практике фантазией пользовался крайне редко.

— Представить можно только то, что видел, — не сдавался эльфообразный.

С этим утверждением я была ещё больше не согласна, чем с тем. что передо мной не эльф.

— А вот и нет: я же могу представить таракана с ушами осла и сельдереем вместо усов! — поддержав технолога в этом вопросе, я посмотрела на него. и он тепло мне улыбнулся и кивнул в знак того, что верит, что я могу себе представить такого таракана.

Юрий посмотрел на меня, потом на Тиму, затем снова на меня, и ответил:

— Да, можешь, ведь все эти составные части ты видела. А то, что я попытаюсь вам втолковать — за пределами твоего воображения!

— Что ты знаешь о моём воображении! — возмутилась я, поскольку мне мало того, что не нравилось, что человек отказывался признавать себя эльфом, так он ещё и оскорблял моё воображение, на которое я никогда не жаловалась и даже немного им гордилась. Именно это я готова была объяснить Юрию, но Тимофей не дал развиться моему праведному гневу:

— Я ни на что не намекаю, но не стоит так переживать, что он оскорбил твоё воображение… — миролюбиво сказал он. — Это странно слышать от девушки, у которой чёрного кота зовут Черныш…

Ну да, имечко не очень пафосное, а что такого? И вообще, какое отношение имя моего кота имеет к воображению? Я непонимающе уставилась на Тиму, но, кажется, Юрий был с ним солидарен.

— Черныш… — задумчиво повторил неэльф, глядя на недовольную насупившуюся меня. — Тебе будет сложнее представить, чем я думал… — он ненадолго приветливо улыбнулся и продолжил: — Итак, наш мир многослоен… — он выдержал драматическую паузу, но понял, что слушателей не впечатлил.

Ну многослоен он, и что? Подумаешь! Тоже мне, удивил! И не про такое читывали! Ну, вернее, я читывала. А Тиму такими заявлениями тоже не проймёшь, хоть он ничего подобного и не читал: ему безразлично устройство мира, это я давно поняла.

— Кто вы по специальности? — задал поистине неожиданный вопрос Юрий.

— Мы инженеры! — гордо ответила я, поскольку искренне уважала технарей и недолюбливала гуманитариев, а ко всем прочим относилась со спокойным почтением, так что тот факт, что Юрий являлся доктором, меня не впечатлил и не расстроил, зато о своей профессии я заявила так, словно мне, троечнице и бездельнице, действительно было, чем гордиться.

— Да, смотрю работа у вас спокойная, нервишки не расшатаны… — Юрий призадумался, вспоминая реакции разных людей на его речь, и потом продолжил: — Так вот, мир многослоен и между слоями бывают прорехи. И в них иногда попадают люди. Это очень редко происходит — прорехи нестабильны… И их, кстати, многие видят иногда боковым зрением, но не придают значения. Знаете, бывает что-то покажется или послышится — но раз — и ничего нет. Это зачастую бывают именно такие прорехи.

Ну и что? Я смотрела на него, как на зануду. Допустим, он прав, и параллельные миры рядом с нами, совсем-совсем рядом, можно даже сказать среди нас. Но это и так понятно, на то они и параллельные миры, чтоб быть не другой планетой, а слоем нашего мира. Это что, должно было нас удивить? Лично меня на тот момент больше удивляло, что я действительно куда-то переместилась. Я не думала о будущем, не паниковала и не расстраивалась: я спокойно, без происшествий и проблем, попала невесть куда, да ещё со своим приятелем. Не было никаких причин расстраиваться. И подробности знать не хотелось, а то ещё выяснится, что мир этот непригоден для жизни или что-нибудь в этом роде. Так что пока подробности меня не интересовали.

— И много таких слоёв? — безразлично поинтересовался вежливый Тимофей, видя, что я не намеревается поддерживать беседу.

— Много, — ответил Юрий. — Здесь их называют измерениями, а я называю подпространствами. По сути, разницы нет. У них всех есть порядковый номер, так проще. Он условный и ничего толком не значит, но всё же помогает ориентироваться в особенностях тех или иных людей… — он о чём-то ненадолго задумался, припомнив что-то, печально вздохнул и продолжил: — Мы вот из девятки — из девятого подпространства. Но никто не знает порядок измерений, и не знает постоянен ли он, если он вообще есть. Это номера… ну как названия рас… — кажется, от задумчивости он потерял нить разговора, так как повторил ранее сказанное, только другими словами: — Но мы все люди, хоть в каждом подпространстве свои особенности, а с номерами проще различать, кто откуда…

Я пристально посмотрела не него. Голубые глаза глядели в небо, но отчего-то сделались печальными. Даже жалко стало его, хотя я так и не поняла, отчего ему вдруг взгрустнулось. Может, по дому тоскует? Надо будет, кстати, выяснить, как домой вернуться… Так, на всякий случай, мало ли заскучаю по родным и близким… Да и вообще приятней знать, что ситуация не безнадёжная и есть дорога домой.

Я проанализировала всё, что нам только что было поведано, и прицепилась к слову:

— Как ты узнал, что мы из девятки? — поинтересовалась я, вычленяя из всего сказанного единственное, что меня действительно удивило.

Может, он умеет мысли читать? Или видит прошлое человека? Ведь не может так статься, что мы переместились куда-то, а здесь обычные люди и обычная жизнь! Это было бы обидно!

Юрий посмотрел на меня, улыбнулся уголками губ и вздохнул: кажется, не хотел разочаровывать, видя, что я жду от него чего-то волшебного.

— Ты предложила вызвать скорую — эта служба с таким названием существует лишь у нас, — он виновато пожал плечами, сожалея о прозаичности своего ответа. — Кстати, данное подпространство, — он обвёл рукой широкое поле, по которому они медленно пробирались из-за высокой травы, — мы считаем нулевым — отсюда никто не пропадает. Зато временами появляются новые жители — такие, как вы, которые отныне застряли здесь… Но, должен признаться, это вовсе и неплохо, даже, я бы сказал, занятно и весьма любопытно! Так что смею поздравить вас с прибытием! — он улыбнулся широко, и я увидела его белые ровные зубы.

Эльфы так не улыбаются, у них скалиться не принято… Я печально вздохнула. Кажется, он и вправду не эльф… Да ещё и расписал всё так, словно отсюда мы не выберемся… Пока это не испортило мне настроения, но чувство, что волшебства здесь не будет, уже начало обретать форму.

Далее Юрий долго объяснял, что к чему, в чём прелесть нашей новой жизни, рассказывал какие-то байки и истории. Тима вежливо слушал и кивал, когда необходимо, а я увлеклась любованием местностью, которая была столь банальной, но всё же такой родной для русской души, что я поймала себя на мысли, что готова идти вот так по заросшему полю ещё сколь угодно долго. Главное, ни о чём пока не думать и наслаждаться моментом. Я с Тимой, и с нами доброжелательный мужчина завораживающей наружности — а значит, всё хорошо.