Артефаки. Часть 2 - Анастасия Вернер

— У меня кое-что есть. — Ник не любил долгие молчаливые паузы. Он аккуратно извлёк из кармана какую-то маленькую вещь, упакованную в пластик. — Эта штука поможет расслабиться.

— Наркота? — прохрипела я.

— Фу, конечно нет! Курила когда-нибудь?

Я отрицательно покачала головой. Ник довольно красноречиво похлопал глазами.

— Ну ты темнота. Ясно. Это почти то же самое. Зависимость не вызывает. Ну, явную. Только приятные ощущения. И небольшую сухость во рту.

— Нет, — шёпотом отказалась и неосознанным движением потёрла горло.

— Как хочешь. Мне показалось, ты на грани. Особенно, после сегодняшнего.

Парень начал убирать пластинку обратно в карман, но в последний момент я схватила его за запястье, останавливая.

— Не здесь, — выдавила одними губами.

Потянула его за собой, завела в кабинку и сменила индикатор на красный. Места было катастрофически мало, мы подозрительно интимно прижимались друг к другу. Я кое-как приподняла левую руку и протянула ладонь.

— Это не так делается, — хмыкнул Ник. — Отклони голову. Мне нужна твоя шея.

Я недоверчиво посмотрела на наглую рожу блондина.

— Забей, Берлингер, я не собираюсь тебя убивать. Можешь мне довериться. Но только в этот раз, — злорадно ухмыльнулся он.

Поколебавшись секунду, всё же отклонила голову, предоставляя светловолосому вампиру вены на шее. Он отклеил прозрачную пластинку и прилепил её к моей бледной коже.

— Эта штука дорогая вообще-то. Но тебе бесплатно. И мы квиты.

Я пристально разглядывала его профиль. Мой нос едва не коснулся его щеки.

— За ту ночь? — уточнила тихо-тихо.

— Ага. Чтобы подействовало, нужна слюна. Тогда всё впитается.

Окатило волной растерянности и смущения. Юргес подарил игривую улыбочку и добавил:

— Не принимай на свой счёт.

После чего очень интимным движением облизал мне именно ту область шеи, на которую приклеил пластину. Я содрогнулась от мурашек, разбежавшихся по всему телу.

— Теперь ты. — Ник оторвался от меня и протянул вторую пластиковую коробочку.

Полоску отклеил сам. Я взяла её левой, слегка трясущейся рукой и налепила ему на шею.

— Нагнись, — прошептала-прохрипела.

— Что?

— Я не достаю.

Он послушался. Облизывать его шею было… странно. С одной стороны — невыразимый разврат, с другой — не спать же я с ним собираюсь.

Эффект мы ощутили почти сразу. Я прислонилась к стене кабинки и блаженно закрыла глаза. Это было даже больше, чем спокойствие. Это было удовольствие. Наверное, такое же люди испытывают, примеряя на себя артефакты.

— Не квиты, — выдавила с закрытыми глазами.

— М?

Услышала «бум», почувствовала тяжесть мужского тела, открыла глаза. Ник упёрся лбом в стенку кабинки, вдавив в эту стенку заодно и меня. Его лицо оказалось совсем уж непозволительно близко.

— Ночь аварии. Мы никогда не будем квитами.

— Не понял.

— Ты никогда не откупишься.

Во взгляде Ника проступила затаённая злость. Он явно надеялся, что сегодняшний день станет последним, когда ему пришлось контактировать со мной по своей воле.

— На дух тебя не переношу, Берлингер, — поделился он милым замечанием.

— И я тебя.

— Супер. Другого ответа я и не ждал.

— И не дождешься. Поверь.

— Верю.

Мы помолчали некоторое время. Ник не двигался, я тоже. За пределами кабинки не раздавалось никаких звуков, туалет будто закрылся для посетителей.

— Я не Берлингер, — напомнила с небольшим опозданием. Мой голос оказался таким сиплым, что им можно было пугать детей. Хотя детей этой больницы подобным не напугаешь…

— Я бы на твоём месте взял фамилию отца.

— Ты не на моём месте.

— Я бы предположил, что ты не хочешь перекидывать его славу на себя. Хочешь сама сделать себе имя. Но это неправда.

— А что тогда правда?

— Ты знаешь, что в артефактике у тебя многое не получается. Это — твой путь к отступлению. Никто не скажет и слова, если вдруг сольётся не Эрин Берлингер, а Эрин Как-тебя-там…

— У меня… многое не получается? — уточнила сипло.

Ник вздохнул — отчего-то тяжело. Оторвал лоб от стены, сделал шаг в сторону и опёрся на плечо. Парень был выше меня, так что ему легко было смотреть со снисхождением. И его очевидное преимущество в габаритах сильно давило.

— Ты сама всё прекрасно знаешь. Это, может, и твоё, но оно того стоит? Рядом с тобой люди в лифте умирают, ты падаешь с поездов, тебя предают коллеги, против тебя оборачиваются все старшие партнёры фирмы. Твой отец тебя выгнал, мой отец тоже настроен против тебя, а он занимает не последнее место в артефактике. Все против тебя.

— Ты тоже? — сглотнула.

— Я в первую очередь. Нет, ты можешь и дальше барахтаться в этой луже. Мне-то всё равно. Но посмотри на свою руку. Этого ты для себя хотела?

— Нет.

— Вот именно. Просто, скажи, ради чего тебе это всё?

Я посмотрела в пол.

— А тебе, — выдавила одними губами, и слова даже не прозвучали как вопрос.

— Честно? Сначала этого хотел мой отец. Потом я втянулся, мне понравилось. У меня это, извини, в генах.

— У меня тоже.

— Твои гены довольно невезучие.

— Но…

— Эрин! — Ник вдруг подобрался, словно готовящийся к прыжку кот, его поза стала угрожающей. — Хватит дурить. Ты красивая, и пока ещё здоровая. Артефактика тебя в гроб заводит, ты не видишь? Объясни мне, зачем ты хватаешься за эту профессию, если тебя из неё пинками выгоняют? Тебя в фирме никто не ждёт, а ты всё равно возвращаешься. Постоянно.

— Корни, — выдавила тихо, — Корни ждёт.

— Кто такой Корни? А! Вспомнил. Это первый маг, с которым ты работала? Слушай, не хочу тебя огорчать, но его поставили к какому-то артефактнику, и они вполне счастливы. Один раз он спросил про тебя у Эвана, но больше… за две недели не вспомнил.

— Ник, я знаю эти твои…

— Ты думаешь, я тебе вру? — хмыкнул блондин. — Эрин, ты же понимаешь, что Шэйну ничего не сделают? Понимаешь?

Я слабо кивнула.

— Если бы ты была настолько важна в фирме, то ради тебя бы горы свернули. Но правда в том, что ни одного сотрудника так не ценят. Артефака всегда можно заменить. И тебе найдут замену.

Я молча вперила взгляд в пол. В душе не бултыхалась ярость, мне было на удивление спокойно, хотя слова Ника резали по самому сердцу. Даже не хотелось плакать. Всё же неплохую штучку мне влизали в шею.