Единственная для Хранителя Закона - Наталья Самсонова

— Не стоит, милая, трогать этот цветочек, — осторожно сказала я. — Он очень интересной, гм, формы. И цвета.

— И шевелится! Он машет нам листиком! Ой, смотри, собачка!

Отведя взгляд от крайне странного растения, я посмотрела вперед. А там, держа на поводке уже знакомого огромного пса, шел Гел. Улыбнувшись, он поднял руку, приветствуя нас, и в этот же момент рядом с ним материализовался голубоватый огонек, из которого донесся отрывистый приказ:

— Гел, ты уже подошел? Видишь женщину с девочкой? Хватай ее и держи! Не дай ей уйти! Догони, если придется!

Такой напор, как и подача, заставил меня похолодеть от ужаса. Что там случилось? Кто-то из мастеров зелий покалечился, следуя моим расчетам? Так не успели бы! То есть и не должны были, но…

"Успокойся", — приказала я сама себе и непринужденно улыбнулась подошедшему Гелу.

Он же, поклонившись, подмигнул Деми и подхватил мою левую руку! Аккуратно, почти нежно сжав мои похолодевшие пальцы, он шепнул:

— Умоляю, не уходите. Арлетт съест мой разум чайной ложкой.

— Мама обиделась на квэнти Арлетт, — бесхитростно выдала моя дочка и бесстрашно полезла к псу.

— Деми! — ахнула я.

— Он не ест людей, — поспешно успокоил меня Гел. — У нас другая проблема: я никак не могу научить Tшeppа понятию частной собственности.

— Вот как? — Я настороженно наблюдала за тем, как моя дочь, такая маленькая на фоне огромного пса, двумя руками наглаживает его по спине.

— Он ест все, что видит, — скорбно произнес мужчина.

И в его голосе было слышно столько тоски, что я невольно ему посочувствовала. А после, вспомнив, как мы познакомились, и поняв, что такие ситуации сопровождают его повсюду, пожалела его по-настоящему.

— Может, он просто не наедается? — предположила я. — Или он хочет чего-то особенного?

Гел только вздохнул и вдруг улыбнулся.

— Арлетт, бегущая на каблуках, довольно забавна. Вы сказали, что она вас расстроила?

Проследив за его взглядом, я с трудом сдержала смешок. Бегущая квэнти Арлетт была действительно уморительна. Ровная спина, расставленные в стороны руки и коленки, которые она почему-то выбрасывала вперед, как будто пыталась сама себя ударить в живот!

— Немыслимо, — поморщился Гел, — а ведь она несколько курсов проучилась в Сагертской Военной Академии! Впрочем, возможно, именно из-за этого ей и рекомендовали переход к стихийникам.

— Уф, квэнни Эйлин, — Арлетт подбежала к нам и весьма панибратски рухнула прямо на меня, — я вас не отпущу. И никому не отдам. Простите мне мое поведение, но вы были четырнадцатой! Четырнадцатой соискательницей!

Выталкивая из себя все эти сумбурные фразы, она буквально вдавливала меня в Гела! А я, ошеломленная такой близостью с чужим мужчиной, никак не могла найти слов, чтобы призвать квэнти Арлетт к порядку.

Впрочем, едва только я сообразила, как именно мне следует высказаться, она отстранилась, выдохнула и торжественно произнесла:

— Мы берем вас без испытательного срока. Жилья, правда, предоставить не можем. Слабому магу у нас опасно, а у вас еще и ребенок. Так-то можно было поселить вас в общежитии, но там нет магии, и малышка Деми не сможет развить свой потенциал.

— Потанцевал? — переспросила Деми. — Я умею танцевать, меня учили.

— Нет, милая, потенциал, — поправила я ее. — Напомни мне объяснить тебе значение этого слова.

— Прошу вас, вернемся в бухгалтерию и заключим договор. Пока на три месяца, хорошо? — Квэнти Арлетт схватила меня за правую руку, и я вдруг ощутила себя ребенком, которого выгуливают мама с папой. Ведь моя левая рука по-прежнему находилась в плену у Гела.

— Хорошо, только отпустите меня.

Впереди забрезжил рассвет новой жизни, а у меня отчего-то испортилось настроение. И то, что Арлетт и Гел завязали дружеский разговор, не имело к этому никакого отношения!

Расправив плечи и взяв дочь за руку, я чуть замедлила шаг, чтобы эта парочка ушла вперед. Увы, моя сила воли — явление мерцающее: то она есть, то ее нет. И вот сейчас я шла следом за этой парочкой и жадно ловила каждое слово, которым они обменивались. А это глупо, недальновидно и недостойно! Но прекратить… Прекратить никак не получалось. А значит, следовало исключить малейшую возможность такого возмутительно неразумного действа!

Правда, из-за моего маневра Гелу пришлось завести руку назад: Tшepp терся около Деми, а не бежал впереди хозяина, как было до этого.

— Вы отстали, — обернулся на нас мужчина, когда мы вновь подошли к центральному входу в Академию.

— Сюда-сюда. — Арлетт тоже оглянулась на нас.

Они так и стояли перед ступенями, пока мы не дошли. А могли бы и дальше идти вперед, было бы проще!

— Мы же тут уже были, — непосредственно напомнила Деми. — Мам, а мы пойдем в то кафе? Откуда нас прогнали. Теперь-то у нас есть деньги, да?

А я как раз вдохнула, и выдохнуть у меня получилось не сразу. Больше всего мне хотелось провалиться под землю, вот прям чтоб все слои разошлись и вылетела я сразу на изнанку мира!

— Демельза, — произнесла я, собравшись с духом, — разве я этому тебя учила? Ты можешь говорить о чем угодно и задавать любые вопросы, но только когда мы наедине.

— А еще в книжке было написано не делать детям замечаний прилюдно, — прищурилась дочь.

Мне же пришлось досчитать про себя до десяти и обратно. Конечно, это было ожидаемо: стресс, перенесенный в Империи, поездка, портал и вся эта неопределенность… Деми не могла не отреагировать на все изменения, коснувшиеся нашей жизни. Но, Мать-Магия, почему именно сейчас?!

— Если ты так хорошо помнишь книжку, то оцени свое поведение сама, — прохладным тоном произнесла я.

Деми насупилась, сверкнула на меня сердитым взглядом и тут же сникла. Она у меня умная и добрая девочка, которая знает, что можно, а что нельзя. Однако, к сожалению, иногда на нее как затмение находит, и тогда она старательно, со вкусом и удовольствием выводит меня на конфликт.

И у этого есть простое объяснение: все сильные маги подвержены подобным перепадам настроения. С возрастом это проходит, если, конечно, не становится частью характера. Но, что гораздо хуже, внезапно испортившееся настроение Деми означает одно: магии стало в ней тесно и вот-вот будет всплеск случайного колдовства. Колдовства, отменить которое может только мать нашалившего ребенка. Это еще одна причина, по которой я практически не пользуюсь силой: необходимо копить силу, чтобы убирать последствия дочкиных выбросов. Потому что я никому не позволю наказывать мою малышку так, как когда-то… Неважно.

— Ой, — тихо выдохнула Деми.

— Ох, — вздохнула я.

А вот Арлетт, оценившая свои обновленные ярко-голубые волосы, только расхохоталась: