Предсказатель прошлого - Кир Булычев

– Конечно, знал, – ответил голос. И рассмеялся. – А ты, я вижу, соображаешь.

– При моей безумной красоте мне без этого совершенно невозможно, – призналась Кора. – Приходится хитрить. Иначе стану игрушкой низменных мужских страстей.

– Ты зачем три пальца на ноге моему верному полковнику Аудию отстрелила?

– Это он сам отстрелил, – резко ответила Кора. – Не навешивайте на меня всякую чепуху.

– Может быть, может быть… – не стал спорить голос.

– А спаивать женщину паршивым грибным бульоном нечестно, – заметила Кора.

– Этого я ему не приказывал. Это его личная инициатива.

– Раз так, то сам виноват, – согласилась Кора. – Я сейчас буду вставать и одеваться. Вы как, отвернетесь или пойдете по своим делам?

– У меня много неотложных дел, – не сразу отозвался голос. – Так что увидимся у меня завтра утром. А сейчас я советую тебе, Кора, отдыхать – уже вечер, а у тебя был трудный день.

Раздался щелчок. В палате наступила гробовая тишина.

Кора развернула и кинула в рот еще одну жвачку.

Потом нажала на кнопку.

Тут же подбежала сестра милосердия.

– Я переезжаю в гостиницу, – сообщила Кора. – Где мой багаж?

– Ваш багаж уже в гостинице. Машина у подъезда, – сообщила сестра.

– Тогда я пошла!

– Подождите, я принесу вам халат! – крикнула перепуганная сестра.

– Хорошо, подожду, – сказала Кора и отвернулась, чтобы скрыть невольную улыбку.

Первый разговор с императором Дуагимом ее удовлетворил.

* * *

В девять часов следующего утра выспавшаяся, свежая, розовощекая Кора вошла в кабинет императора Нью-Гельвеции Дуагима Первого.

Была она одета легко, но просто – в тот самый сарафанчик, в котором она так недавно гуляла по полям в родной вологодской деревне. Правда, на шее красовалось скромное и бешено дорогое сапфировое ожерелье, и маленькая сапфировая же диадема скрывалась в пышных золотистых волосах.

Император уже ждал ее. Поднявшись из-за стола, он направился строевым шагом навстречу гостье.

– Кора! – воскликнул обладатель вчерашнего бесплотного голоса с фамильярностью, которая даже императорам дозволена лишь по отношению к старым знакомым. – Я мечтал увидеть тебя наяву.

– Ну и как? – спросила Кора, поворачиваясь и покачивая бедрами, чтобы император мог оценить ее фигуру.

– Чудесно, чудесно, высший класс!

Император был точно такой же, как на голограмме у Милодара: рыжий, коренастый, низколобый, краснощекий и пузатый. Он был одет в странную для земного глаза смесь одеяний разных эпох. В его туалете уживались галстук-бабочка и пышное кружевное жабо, расшитые золотом шаровары и синий фрак, рукава которого заканчивались желтыми отворотами. В общем, император являл собой пирата, рожденного воображением пятилетнего ребенка.

Под стать хозяину была и обстановка кабинета, увешанного гобеленами на военные темы, с высоким потолком, расписанным сценой средневекового сражения. Пол был выложен небольшими зеркалами, в щелях между которыми почему-то торчали пучки высохшей травы. На письменном столе были свалены кипы бумаг, некоторые из них пожелтели, видно, о них забыли еще за много лет до кончины предыдущего императора.

Возле стола стояли друг против друга два кресла с вышитыми спинками. Вышивка изображала перекрещенные топоры, знакомый уже Коре символ заботников.

– Садись, – сказал император, откровенно любуясь Корой. – В ногах правды нет, а нам надо с тобой серьезно поговорить.

– Меня всегда возмущала эта формулировка, – возразила Кора. – Мне кажется, что в моих ногах и заключена вся правда жизни.

– Жизни и смерти, – согласился император. – Когда я доберусь до твоих ног всерьез, мы все с тобой испытаем.

– Ой, ну что же вы говорите! – ахнула Кора. – Ведь я же на службе!

– От этого твои ноги не стали короче, – засмеялся Дуагим.

– Спасибо за комплимент, я его не заслужила, – сказала Кора и уселась в низкое мягкое кресло.

Император опустился в кресло напротив и доверительно сообщил Коре:

– В ближайшие дни собираюсь переделать кабинет. В нем будет только одно мягкое кресло. Для меня самого. Остальные должны стоять. Идея моя понятна?

– Понятна, ваше величество, – сказала Кора. – Может, я постою?

Она попыталась было подняться из кресла, но император властным жестом остановил ее.

– Тебя это не касается, – сказал он.

Он спокойно и довольно нагло разглядывал Кору, так что ей стало неловко и захотелось закрыться чадрой, закутаться в монашескую рясу.

– Значит, ты – агент ИнтерГпола, – сказал он наконец. – Да ты не красней, не красней. Я люблю людям в душу заглядывать.

– Я не краснею, – сказала Кора.

– Я спросил: ты агент?

– Да.

– Почему же тебя послали? Чем ты лучше других?

– Господин Милодар сказал, что дело деликатное, поэтому и послали меня.

– Значит, тебя используют для деликатных дел? Очень приятно. Но не совсем понятно. Но мы разберемся. А сначала скажи: чем я могу быть тебе полезен?

– Вряд ли вы сможете быть мне полезны, – сказала Кора, разглядывая наклеенные жемчужные ногти. – Обычно я использую более привлекательных мужчин.

Император громко захохотал, будто в жизни не слышал ничего забавнее, но смех был деланым.

– Ты неумна, – сказал он.

– Мне об этом многие говорили, – сказала Кора. – Это, так сказать, мой фирменный знак. Глупая Кора из ИнтерГпола.

– Ни один дурак не признает себя глупым, – заметил император.

– Я – исключение. Люди думают: такая красивая, а такая глупая. И расслабляются.

– А на самом деле расслабляться не стоит? – Император был доволен, он ценил шутки. Он уловил в Коре самодовольство – оказывается, можно гордиться собственной глупостью, играя в нее и балансируя на краю правды.

– Со мной лучше никогда не расслабляться, – серьезно ответила Кора. – А то чуть что – и глаза нет! – Она выставила вперед жемчужные ногти. Они замерли в сантиметре от лица императора.

Тот отшатнулся и выругался – испугался.

– Стыдно, – сказала Кора.

– Я так и подумал, – сказал император, – что Милодар не настолько глуп, чтобы посылать ко мне откровенную идиотку, – он ведь игрок и не теряет надежды выручить землян. Но это пустая надежда, потому что мне нужна их кровь.

– Это мы еще посмотрим, – улыбнулась Кора. – Я так просто вам их не отдам.

– Значит, война? – осклабился император.