Эмилина: Восхождение - Ханна Свон

Луч света проник в просторную, светлую комнату, и стал играючи перепрыгивать с предмета на предмет. Вот он прыгнул на большой широкий стол, оттуда на комод, шкаф из такого же резного белого дерева, маленький прикроватный столик, мягкие бежевые кресла возле окна, огромное зеркало в полный рост, и наконец огромную кровать на которой лежала спящая девушка. Казалось, что девушка застыла восковой статуей, таким незаметным было ее дыхание, но стоило лучику коснуться ее ресниц, когда они задрожали, и ее глаза приоткрылись.

Оглядевшись вокруг, Эмилина пыталась припомнить где она и главное, как она здесь оказалась. Последнее, что она помнила это как огромная пасть вцепилась в ее ногу, и потом ничего….забытье, смерть.

Девушка пошевелила ногами. Правая все еще болела при каждом движение.

Что же, болит, значит жива — философски изрекла она и попыталась сползти с кровати.

Получалось так себе, нога не просто болела, но напрочь отказывалась подчиняться. С присущем ей упрямством, Эмилина пыталась выползти из кровати. Помогая себе руками и здоровой ногой, она вытянула себя из центра кровати ближе к краю, и уже наклонилась, чтобы слезть, когда ее голова закружилась и девушка упала прямо лицом в пол, успев выставить руки, чтобы не разбить себе нос, ко всем другим приятностям последних дней.

Уверенный стук, и дверь распахнулась….

Но кто бы не вошел, похоже сам испугался картины, которая открылась взору.

Над кроватью красовалась красивая круглая женская попа, обрамленная задранной ночнушкой, и стройные длинные ножки, одна из которых была перевязана. Головы у этого странного существа было не видно, как в общем и всего того, что следовало дальше за головой. И хоть ночнушка немного и скрывала всей картины, зрелище все же было впечатляющим для графа Виторио и его спутника, которые так не вовремя вошли в комнату.

— Это что? — раздался резкий стальной голос, исходящий от высокого светловолосого мужчины, с красивыми каштановыми глазами, в которых полыхали искры янтаря. Его, по-мужски чувственные губы были плотно сжаты. Волевой подбородок, правильные черты лица, образец красоты и величия одним словом, если бы не презрительное выражение, и надменный прищуренный взгляд. Хотя оценив ситуацию, даже его маска высокомерности дрогнула и сменилась на удивленную, но он быстро взял себя в руки, и принял вид презрительного безразличия.

— Это Ваше Высочество, Эмилина Монсуа. Думаю, вы наслышаны об этом древнем роде. А перед вами часть ее яркой представительницы. Это разумеется, не то с чего я ожидал начать вас знакомить……- протянул Виторрио внимательно рассматривая девушку, которую слуги уже затянули на постель, и прикрыли одеялом.

— Почему она здесь, а не в темнице? — прервал его принц Дэймон. Казалось, что сама ситуация выводила его из себя. Он порывисто дышал сжимая губы, от напряжения на скулах выступили желваки.

— Как Вы видите, она еще не пришла в себя, и я пообещал ей свободу, и намерен сдержать свое слово. Потому что, как я уже детально описал в отчете, я все еще жив и прекрасен, благодаря ей.

Странно, мне доложили, что действие сонного зелья уже должно пройти. — уже сам себе произнес граф.

Он подошел медленно к девушке, которая лежала неподвижно с закрытыми глазами. Но стоило ему сесть на край кровати, ее ресницы едва заметно вздрогнули.

— Открывайте глаза, Эмилина. Рано или поздно вам придется предстать перед нашими светлыми очами. Боятся и стесняться уже нечего. Вы раз и навсегда перешли эту грань — насмешливо протянул он.

Деваться некуда, — подумала девушка, которая от предыдущего конфуза, пыталась если не умереть, то хотя бы притвориться мертвой, пока они не уйдут. Кто вообще заходит к даме так рано и без должного оповещения??? Ах, да ….это же похоже его дом. Все равно, одни неприятности от этого мужчины. Ох, кстати, она же свободна наконец-то, сама себе хозяйка теперь. Если ее конечно в темницу не посадят. Там будет так себе перспектива хозяйничества и уединения с крысами. Что ни день, то испытание, — все эти мысли хаотично проносились в голове девушки, пока она усаживалась удобнее в кровати, но стоило ей пересечься взглядом с этим мужчиной с каштановыми средней длины волосами, и ей снова стало дурно.

Он разглядывал ее как какое-то насекомое, с неприкрытой ненавистью и желанием уничтожить. Глаза полыхали янтарем. Он даже не пытался скрыть свою неприязнь. Оставалось только догадываться, он всегда такой милашка, или сегодня не с той ноги встал, или может просто ему весь женский род не угодил.

Виторрио, казалось, все это забавляло. С легкой полуулыбкой он произнес:

— Ваше высочество, принц Дэймон, перед вами Эмилина Монсуа. Эмилина Монсуа, это Его Высочество принц Дэймон, второй сын короля Ридора — Его Величества Короля — Августа.

Уверен, это начало прекрасного диалога …… — саркастично продолжил он.

— В моей пыточной — раздался рык. Похоже принц Дэймон, не разделял веселья графа.

Эмилина побледнела.

— Не пугай девушку, Дэй…не ровен час опять в обморок упадет, а мне потом за лекарем бежать, суетиться. Эмилина здесь моя гостья.

— Она дочь преступника и убийцы. И должна понести наказание.

Так, нет… ну хватит. Новая жизнь, новая Эмилина. Она молчала слишком долго. Глубоко вздохнув, она спокойно произнесла.

— Ваше Высочество, не могли бы Вы подсказать мне, на основание какого закона, вы угрожаете мне тюрьмой и пыточной из-за ошибок моего отца. Если я правильно помню, по вашему законодательству, уничтожение всего рода, включая отпрысков и не законнорожденных детей, из-за ошибки одного, было отменено еще вашим прадедом. Вы кончено же, учитывая ваш высокий титул, были бы последним человеком, нарушающим закон. Вы же светлый и безгрешный пример для всего королевства, или я не права? — она довольно приподняла уголки губ, бросив в него, такую же надменную полуулыбку, и с радостью думая, что часы в библиотеке все же не были потрачены зря.

Глаза принца сузились, кулаки сжались и разжались на краткий момент. Но мужчина быстро возобладал над собой, и лишь криво ухмыльнулся.

— Вы знакомы с нашими законами? Прелестно. Тогда вам также известно, что за каждым темным прибывшим в светлое королевство Ридор, есть надзор. Это лишь вопрос времени, когда дурное семя вашего отца даст о себе знать в вас. И тогда, будьте уверены, никто не спасет вас от меня.