Как раздать долги - Ольга Болдырева

На Алив он впечатления не произвел.

— Габриэль, хочешь скажу по секрету?

— Ага.

— Если Хель распилить на крошечные кусочки и разбросать их по всем мирам, она не вернется. Пусть ее нереально застать врасплох, чтобы это осуществить, но Хель, несмотря на всесилие, смертна. Любого из творцов можно убить. Даже меня.

Встретившись с моим скептическим взглядом, она поправилась:

— Да, меня вернет Время. Но каковой, когда и где — никто не скажет. Если успеет, конечно. Без моего контроля Время очень быстро потеряет свою сущность. И нескольких секунд может не хватить. Ты же никогда не умрешь до конца. Пока есть Тьма, ты будешь существовать. А Тьма вечна. И в отличие от Времени она не способна утратить свое сознание.

— Если я соединюсь с ней, то перестану быть Габриэлем. Думаю, это можно назвать смертью.

Алив пожала плечами:

— Ты станешь частью великого целого и обретешь новые воспоминания. Это не смерть. Скорее, изменение.

Возражать я не стал. Себе дороже будет. А то еще решит доказать свою правоту.

— Но это не главное.

Наконец тетушка остановила свой выбор на простых джинсах и черной мужской рубашке. После чего влезла в босоножки на высоком каблуке.

— Сил у тебя, спасибо Гэбриэлу, предостаточно, ты об этом сам знаешь. А если вспомнить, что Тьма явится по твоему первому зову, так некоторым из нас фору дашь. Главное, Габи, вот что…

Алив замолчала, разглядывая себя в зеркало. Оставшись довольной увиденным, она скрепила длинные волосы большой заколкой и мазнула прозрачным блеском по губам. Потом повернулась ко мне, пытаясь вспомнить, о чем, собственно, был разговор.

— Так вот, да, Габриэль, я не зря попросила тебя устроить этот дурацкий маскарад, который обязательно привлечет внимание других творцов, а также всего магического населения нескольких миров. Сплетни всегда разлетаются быстро. Особенно о появлении Отступника. Дело в том, что после покушения на Стаси мы чуть не вскрыли твой мир и не развеяли тебя по ветру. Малышке удалось разглядеть и задеть нападающего. Так вот. По описаниям, этот таинственный убийца — точная копия тебя, когда ты в образе смазливого мальчишки. И кровь идентична. Уж я-то это точно сказать могу.

— Ох! — Я схватился за голову. — Неужели Гэбриэл успел создать еще одного? — А про себя добавил: «Еще одного монстра».

— На то похоже, — кивнула тетушка. — Его последнее творение, непонятно где пропадающее все это время, оказалось преданным своему создателю. И теперь мстит. Ведь именно для этого тебя сотворил Отступник, чтобы убивать нас?

— Нет, творил для другого, но, когда понял, что ошибся (и еще до создания своего мира), изменил именно для этой задачи. Сестра удержала, — отозвался я.

— Молодец девочка. Ей от меня привет. Гэбриэл, увы, оказался предусмотрительным, зараза! Итак. Твоя задача — найти «братца» и устранить. Понятно? Облик не меняй — твоя похожесть на Отступника очень пригодится. Авось сам вылезет к тебе, приняв за любимого родителя. Только сделай лицо убедительнее.

— Понятно, что ничего не понятно, — проворчал я, поднимаясь на ноги.

— Вот. — Мне в ладонь вложили небольшой кулон в форме капли на простой черной веревке. — Повесь себе на шею. Он полностью подгонит твою ауру, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что ты и есть Отступник, а не просто мимо проходил.

Творец тем временем, выставив меня из «кабинета», уже закрывала дверь.

— Всё, удачи, докладывай о продвижении работы. А то уже пять минут, как казнь должна была начаться.

— Алив! — осторожно позвал я, когда женщина уже была около выхода на лестницу.

За столиком никого не было, видимо, секретарь уползла приводить свои нервы в порядок.

— Да?

— Зачем ты рассказала мне о казни? Ведь я почти творец, и тоже буду помнить о твоем мальчике. Время не сможет это стереть.

— Именно на это я и рассчитываю, Габриэль, — искренне улыбнулась тетушка и скрылась за высокими дверьми.

По ступенькам звонко зацокали ее каблучки.

Так. А я, пожалуй, отправлюсь на поиски библиотеки. Надо же знать, что про отца написали. Может, упоминание о себе найду. И уже потом буду думать, что делать со свалившимся долгом и непонятно откуда взявшимся «родственником».