Нерушимый - Денис Ратманов

— Прикройте его чем-нибудь! — распорядился длинный сержант и отвел взгляд, смутившись.

Брюнетка сняла с шеи длинный зеленый шарф и обмотала вокруг моих бедер, соорудив подобие юбки, со словами:

— Эх, грешно такую красоту от людей скрывать!

Я смутился, уж слишком красноречивым были ее взгляд и сожаление. Заметно было, что ремесло она выбрала по зову… ну да, звезды.

Удалось заметить проезжающие по улице машины — знакомых иномарок среди них я не заметил, эти, очевидно, были отечественными, но выглядели добротно и симпатично.

Тем временем коротышка указал на раздвижные стеклянные двери отделения, над которыми красовались опутанные новогодним «дождиком» красные буквы: «МИЛИЦИЯ».

Слева и справа — современные светящиеся вывески, но не рекламные, а с лозунгами: «СЛУЖУ НА БЛАГО ОТЕЧЕСТВА» и «СИЛА МИЛИЦИИ — В ЕЕ СВЯЗИ С НАРОДОМ!» Эти два лозунга выглядели привычно, а вот еще одна вывеска… Признаюсь, повеяло от нее совсем другим временем: «НЕ БОЛТАЙ! БОЛТУН — НАХОДКА ДЛЯ ШПИОНА!»

Лозунг дал пищу для размышлений — а вдруг меня примут за шпиона? Судя по всему, страна окружена врагами (а когда было иначе?), и такой подозрительный тип — голый и без документов — обязательно вызовет вопросы.

— Вот, тащ капитан, привел! — доложил дежурный и брезгливо затолкал меня в кабинет капитана милиции Тырина.

— Кто таков? — изумился «тащ капитан». — Почему голый? Зимой?

Внешность капитан имел располагающую, исконно-русскую: желтовато-пшеничные волосы, большой лоб, правильные черты лица, румянец на щеках, ямочка на подбородке. Примерно так я представлял Ивана из русских сказок, если бы не глаза-скальпели.

— Отвечать, когда тащ капитан спрашивает! — рявкнул дежурный.

— Не знаю, товарищ капитан! Ничего не помню. Возможно, шел, поскользнулся, упал…

— Очнулся — гипс? — скептически поднял бровь капитан Тырин. — А раздел кто? Контрабандисты? Ну-ну. Ладно, присаживайтесь, товарищ Соврамши, разберемся.

— Я не вру, товарищ…

— Сел! — тоном, не терпящим возражений, рыкнул Тырин. И уже спокойнее добавил: — Сказал же: разберемся. Ты точно не курсант? Уж больно выправка характерная.

Я помотал головой.

Более всего здесь меня удивил не паркет, не удобный стул и деревянный крытый лаком стол, не ровные белоснежные стены, а фотография неизвестного политического деятеля, где обычно вешали фото нашего бессменного президента.

Пока меня фотографировали и «снимали пальчики», я таращился на нового вождя, перебирая в уме всех известных политиков, которые могли бы стать генсеком, благо память позволяла, но не нашел никого похожего. Да и не застал я то время, мне было десять, когда Союз развалился на Россию и четырнадцать маленьких, но очень гордых республик. Октябренком еще был, а вот в пионеры уже не успел.

Сколько ни глядел на вождя на стене, так и не вспомнил. На вид ему было лет сорок-пятьдесят, узкое лицо, правильные черты, темные с проседью волосы. Чем-то напоминал Машкова, но губы были тоньше. И ведь не спросить, как зовут неизвестного мне лидера страны — идиотом посчитают.

Да и не дали мне шанса задать вопрос — вопросы здесь задавал товарищ капитан Тырин.

Получив на все свои вопросы одно и то же «не помню», он поморщился и с дружелюбного «ты» снова перешел на формальное «вы»:

— Значит, говорите, не помните ничего? Ни имени, ни фамилии, ни адреса проживания? — Тырин скептически сморщился и посмотрел на часы. Увиденное ему не понравилось, и он снова начал тыкать, причем без всякого дружелюбия в голосе, наоборот, зло и раздраженно: — Слушай, парень, у меня нет ни времени, ни желания с тобой тут валандаться! Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому!

Он уставился пристально, словно хотел просверлить во мне дыру, и я всем своим существом ощутил, что больше всего на свете этот человек хочет домой, посмотреть футбольный матч. Ага, вот как работает «Эмпатия», ради которой я набрал столько фобий! Что ж, забавно и… воодушевляюще. Значит, и второй особый талант при мне…

— За «Динамо» болеете? — брякнул я и прикусил язык.

Однако суровое лицо капитана смягчилось (манипуляция сработала!), во взгляде прочлось некое подобие симпатии, и он проговорил примирительно:

— Не хочешь говорить, посиди, подумай. Задержан до установления личности! — Он что-то чиркнул в бумагах и гаркнул: — Гаврилов!

Дверь приоткрылась, там появился мордатый дежурный, сменивший того, что привел меня:

— Да, товарищ капитан!

— Уведите!

Гаврилов взял под козырек и потащил меня на выход из кабинета следователя. Я настроился на Гаврилова и ничего не ощутил, кроме легкого чувства голода, которое подстегнуло собственное, и мой желудок не просто заурчал — взревел. Толстое пузо дежурного радостно закурлыкало в ответ. Похоже, наши внутренности поняли друг друга лучше, чем мы сами.

— И это! — окликнул его капитан. — Оденьте его во что-нибудь! Чего он у вас, как этот, как его…

— Шотландец, — подсказал я.

— …клоун! — не воспользовался подсказкой капитан Тырин.

— Так это, че было, в то и упаковали, — объяснил дежурный. — Шлюх из «бардака» как раз загребли, везли в участок, а по дороге этот нудист…

— Понятно, — следователь тут же потерял ко мне интерес.

Дежурный отвел меня в камеру, где мирно дрых какой-то бывший интеллигентный человек с козлиной бородкой, в затрёпанном пиджаке и трениках.

Через время Гаврилов вернулся с окаменевшими от краски штанами, такими же кроссовками производства Тольяттинской обувной фабрики и грязной футболкой с надписью «Добро пожаловать на Слънчев бряг!».

— Оденься, нудист, — сказал он.

— Товарищ дежурный, — проговорил я, натягивая штаны. — А где я…

Тот хохотнул.

— В Третьяковской галерее, не видно, что ли? Ну ты в натуре клоун!

Штаны спадали, и я закрутил их на поясе.

— Город какой, вот что я хотел спросить.

— Лиловск. Н-да, парень, вот ты попал! — с сочувствием покачал головой мент.

Расспрашивать, что это за Лиловск такой, я не стал. Ясно, что не Москва и не Питер, то есть Ленинград. Здесь есть хрущевки и более старые дома, значит, он не новый, а в Лиловск переименовали какой-то небольшой городок.

— А Саратов далеко? — спросил я.

— Тысячи две километров отсюда. А с чего это ты о нем вспомнил?

Я сжал виски, помассировал их и соврал:

— Да крутится в голове почему-то.

— Ну, вспоминай.

Дежурный ушел. Одевшись, я ощутил себя рыцарем, защищенным латами со всех сторон и готовым к подвигам.

Растянувшись на холодном полу, я подложил руки под голову. Наконец появилась минутка передохнуть и заняться стратегическим планированием.