Lvl 3: Двойник. Part 1 - Василий Анатольевич Криптонов

Сандра посмотрела на меня внимательно. Примерно так же в детстве смотрела мне в глаза мама, прежде чем пощупать лоб на предмет жара.

— Куда я тебе копьём засадила? — ласково спросила Сандра. — Копьё — вот оно, Мёрдок. Всё хорошо.

— Бля! — простонал я. — Опять этот ваш гугл-транслейт обосрался, не держит он великого русского языка. Осёл, животное! Не «эсс», а «донки». Шаришь?

— А-а-а! — Сандра расхохоталась. — Блин, правда забавно вышло. А что за осёл?

— Да пета мне навязали.

— Ого! Поздравляю. В тестовую группу попал. И как оно, с ослом?

Мы уже открыли дверь, когда из-за спины донёсся голос реснувшейся японской малолетки:

— Добро пожаловать, меня зовут Танигава...

— Унеси меня отсюда, Сэнди! — взмолился я. — Сил моих нет! Слёзы наворачиваются.

TRACK_05

— Короче, Мёрдок, есть такое понятие — Танатос, — сказала Сандра, выставив на стол кувшин с вином. — Это про тебя.

— Да ты чё! — кивнул я.

Я особо не слушал. Главное что сижу в тепле, жру вкусный пирог, музончик какой-то расслабляющий звучит, по типу джаза. Сейчас ещё винчика накачу. Потом можно будет по-быстренькому туда-сюда и поспать нормально. А уж как проснусь, начну решать проблемы по мере уменьшения их значимости.

Проблема номер раз: о группе «Благодарные мертвецы» уже чёрт знает сколько никто не слышал. Непорядок это. Надо исправлять. У меня, между прочим, теперь глава города в кентах ходит. Так что надо Дона прессануть как следует — и даст нам площадку. Желательно закрытую, а то холодно. Да пох, кабак более чем сойдёт.

Проблема номер два...

Но тут Сандра меня перебила, потому что погнала такие слова, которые сами собой влезли в уши и заставили к себе прислушиваться:

— Танатос — это значит, влечение к смерти, Фрейд придумал, то ли ещё кто, не помню. В общем, это, типа, один из двух базовых инстинктов человека. Я, честно говоря, ничего не помню, но вроде смысл в том, что есть Эрос, а есть Танатос. И как-то они связаны... По-моему, должны быть в обратной зависимости. То есть, если у человека доминирует половое влечение, то он умирать не очень хочет. А если, наоборот, чел мрачный и депрессивный, то у него и не стои́т особо. Но ты, блин, уникум, у тебя оба инстинкта на максималках! Ты готов оттрахать всё, до чего сможешь дотянуться, но при этом обязательно сделаешь так, чтобы тебя все хотели убить. И в чём самая идиотия — умереть ты здесь не мо...

Она осеклась. А я ухмыльнулся. Помню-помню про убивающий наглухо меч. И про то, что он у тебя. И про амулеты. А я всё равно рядом. Кружу-кружу, жужжу, жду своего часа. Знать не знаю, нахрена мне эта цацка, но уж пусть будет.

— Короче, — поспешила Сандра соскочить с опасной темы. — Ты бы самого смерть трахнул, это б тебя успокоило, наверное. Но это невозможно, потому что смерть — мужик, а ты голубизны шухеришься, как дьявол святой воды.

— Не всё так плохо, Сэнди, — проговорил я с набитым ртом. — У нас, у русских, смерть — баба. Так что найду — и трахну. А там посмотрим.

— У вас, у русских, всё не как у людей.

— Слышь, ты будешь так разговаривать — накажу.

— Напугал, — фыркнула Сандра и встала из-за стола.

Беспокоилась она, ходила туда-сюда. Переживала за меня, грешного да болезного. Ставни позакрывала, а всё равно нет-нет, да и поглядит в щелочку, нет ли на улице какой опасности. Потому, наверное, и джаз расслабляющий врубила, что беспокоится.

— Чё, говоришь, сильно народ взбеленился? — зевнул я и пригубил полстакана вина.

Прохладное, беленькое. То что надо, прям вот чувствуешь, как оттяг идёт в полный рост, и накат такой мя-а-а-агонький, зачётный. Хрен переведёшь хоть на один язык мира.

— Ну, как тебе сказать? — хмыкнула Сандра, стоя у закрытого окна. — Самое весёлое, что слышала — это убивать тебя по очереди возле точки респа.

— Жестокие какие...

— А остальные предложения скучные. Сжечь хотели. Из города изгнать. В тюрьму посадить на год. На самом деле, я думаю, изгонят тебя, мудака.

— Да ну нахрен, — не поверил я. — У меня ж Дон в кентах ходит. Он впишется.

— Дон — избранный глава города. Причём, избран он не с таким уж большим перевесом, чтобы расслабляться, — повернулась ко мне Сандра. — Если он твои выкрутасы покрывать станет — он очень быстро вылетит со своего места, не успев толком ничего полезного сделать.

— Вот ведь какой он меркантильный человек, оказывается, — покачал я головой и наполнил стакан до краёв.

— Мёрдок, ты охренел? Он за тебя вписался, вообще-то! Тогда как любой нормальный человек на его месте эту толпу бы возглавил. Так что считай, что за твою сомнительную пиар-акцию на ещё более сомнительной пиар-акции Даймонда он с тобой рассчитался сполна, больше можешь с него ничего не просить.

— Ты ему, главное, об этом не говори — не ровён час, поверит.

Сандра вздохнула. Чего-то грустно ей было, а чего — непонятно. Я только оживать начал, а кругом депресняк, зима, японки малолетние, осёл...

— Осёл идёт, — сообщила Сандра.

— Запускай, это со мной.

— Это вообще нормально — держать осла в доме?

— Да хрена ж он тебе тут сделает? Насрёт, что ли?

— Ну, мало ли...

Сандра открыла дверь, и Лимузин вошёл внутрь. Поклонился — ну, голову нагнул.

— Угу, привет, — сказала Сандра и потрепала его по голове.

— Лимузином звать, — похвастался я. — Заходи, животное. Полежи в углу. Ты на Сэнди не серчай, она не хотела тебя копьём херачить, она меня хотела. В смысле, херачить копьём. Ну, и не только.

— Я и не сержусь вовсе, — отозвался Лимузин, правда завалившись набок в углу. — Только я реснуться у тебя дома не могу, хозяин. А странно. Должен.

Я хмыкнул. Всё больше осколочков из прошлого дополняли непонятную пока мозаику. Мэйтата с его маниакальным стремлением защитить мой дом от какого-то духа. И вот результаты. В прошлый раз, помню, стражники, повязав меня, не смогли через мой магический круг перенестись в ратушу. Теперь осёл там реснуться не может. И Доброжелатель сказал, что хата моя нихрена не просматривается