Темный мастер - Анна Степанова

«Что ж, — нехорошо ухмыльнулся юноша, — значит, быть охоте!».

Покинув привратника на милость судьбы — и начальства, как раз спешащего на ночную проверку, — он скользнул в черную тень городской стены чуть в стороне от ворот и, закрыв глаза, прислушался…

Бесплотные образы.

Призраки мыслей.

Легкие тени чужих присутствий…

Даже лучшие из мастеров Разума не могут слышать, о чем думают люди вокруг — слишком уж неуловимо, хаотично и насыщенно это происходит. Воспоминания — другое дело, в них куда меньше болезненной яркости и куда больше порядка. Эмоции — тем более, их способен ощущать даже человек без дара.

Но есть еще тени. Остатки мыслей, воспоминаний и эмоций. Едва заметный шлейф присутствия — словно запах, оставленный на камнях мостовой, стенах домов, в самом воздухе…

Стоит лишь немного прислушаться — и вот уже ночь наполнена бесплотным шелестом. Сотней летучих шепотов.

Как он мог? Собственный отец?..

Неплохо бы выпить. А та милашка…

Радость! Радость! Радость!..

Вот сволочь этот привратник — только бы денег слупить…

Больно то как! Дьяволы бы забрали этих…

Слезы… слезы…слезы…

Интересно, ждет она меня или нет? А если с этим уже?..

Правильно, господин, спешить некуда. Вот постой еще так, пока я до твоего кошелечка доберусь…

Украли! Воры! Держи-и-и!..

Надо же, «имперский серебристый»! И откуда у оборванца малолетнего такая лошадка?..

Дюжина яиц за какое-то вонючее зелье…

Стоп!

«Имперский серебристый?»

Вот ты и попался!

След начинался далеко в стороне от ворот, у неприметной дыры в городской стене, забранной ржавой решеткой с давно погнутыми, выломанными прутьями — и уводил в самые дебри припортовых трущоб.

Что ж, мальчишка отлично знал все здешние норы!

Моряки, нищие попрошайки, оборванные ребятишки, недовольно ворчащие старухи — след прошел через каждого из них, осев в едва прогретой за день скупым осенним солнцем дорожной пыли.

Вот уж отличная скотинка!..

Цок-цок-цок…

У-у-у, везучий ты, мелкий!..

Кла-си-вая ласадка! Мама, я тозе хосю…

Цок-цок…

А немало ему Агр отвалит за такого зверя! Подкараулить бы потом… Жаль, малец увертливый…

Значит, Агр? Местный главарь? Тем лучше! Дерзкий мальчишка был Огнезору чем-то неуловимо симпатичен — жаль губить такого. А вот здешние крысы — совсем другое дело!..

Обиталище Агра найти было нетрудно — похоже, он личность, в этих краях известная. И уже к полуночи юноша стоял у покосившейся стены сарая — когда-то, наверное, портового склада, а сейчас большой развалюхи весьма темного назначения.

Сарай, конечно, охранялся: четверо крепких мужчин коротали время у небольшого костерка — расслабленные, до отвращения уверенные в своей безопасности. Огнезор долго прислушивался к их ленивому переругиванию, сливаясь с ночными тенями всего в дюжине шагов от костра, — пока ехидная улыбка на его лице не сменилась выражением полнейшей скуки. Знаменитые на всю страну головорезы Крама оказались большим разочарованием. Да в любом деревенском леске сидят ребята потолковей!

Делать здесь больше было нечего, так что, легко вскарабкавшись за спинами горе-охранников на светящую прорехами крышу, мастер осмотрелся и бесшумно скользнул внутрь — чтобы приземлится перед самым носом раскормленного увальня с неопрятно торчащей бородой и шрамом через всю физиономию.

— Господин Агр? — уточнил юноша, уже и так зная ответ.

— Мм-м, — Агр, столь дерзко оторванный от подсчета дневной добычи, даже не нашелся, что сказать.

Огнезор, впрочем, и не собирался терять время на объяснения. Одной рукой он ловко выудил кинжал из ножен на поясе опешившего бандита, а другой сжал ему щеки, так что широкие губы уморительно сложились в трубочку, словно у маленького ребенка.

И хотел-то юноша всего лишь слегка заморочить голову: немного благосклонности да невнимательности — и застигнутый врасплох соперник сам отдаст все, что только мастер пожелает. Не то чтобы Гильдия одобряла подобное, но и не совсем запрещала. А тут к тому же повод был…

Однако касаться Агра голыми пальцами было серьезной ошибкой. Эхо случайных образов, даже издали достаточно гнусных, тут же болью отдалось в несчастной Огнезоровой голове. Будь противник чуть проворнее — эта оплошность могла бы дорого обойтись…

— Ох, ну и сволочь ты! — прошипел Огнезор, с трудом подавив подкатившую к горлу тошноту да вовсю проклиная недавно возросшую свою восприимчивость.

Как же жалел он иногда, что убивать темному мастеру без приказа или угрозы для собственной жизни запрещено строго-настрого!

«Но в мыслишках-то его покопаться никто не запрещает!»

Лишь немного подтолкнуть… Человеческий разум — штука хрупкая, так легко срывающаяся в безумие. Один несильный, но разрушительный удар — и бедняга Агр уже расползается в блаженной улыбке, умиленно выпуская в уголке рта тоненькую струйку слюны…

Наверное, убить его было бы куда милосердней.

Три Агровых сотоварища, как раз подоспевшие на подмогу, неуверенно замерли в двух шагах, опешив от увиденного.

— Ну что вы стали! Не видите — господину плохо! Помогли бы, что ли! — прикрикнул на них юноша.

Двое тут же подхватили начавшего оседать Агра, а третий принялся заботливо хлопотать вокруг него. Огнезор же спокойно прошел к дальней стене сарая, где неохотно жевали сено две разномастные лошадки да презрительно похрапывал в их сторону знакомый серебристо-серый жеребец, расседлать которого у новых владельцев так и не вышло — уж больно зловредного характера оказалось нежданное приобретение.

Появление хозяина конь отметил раздраженным фырканьем: мол, явился, наконец! — но, сразу же смилостивился, склонил голову для небрежной ласки, позволив затем вести себя на поводу.

Тут уж хлопочущая возле Агра троица опомнилась окончательно, но, видно, внезапный недуг главаря все же посеял в них опасения. Напасть на пришельца немедленно они не решились — зато принялись громко вопить, вызывая на подмогу тех, кто был снаружи. Ворота распахнулись и влетели знакомые четверо, настроенные весьма воинственно.

— О! Теперь-то, кажется, ситуация и впрямь становиться угрожающей для жизни! — весело сообщил Огнезор своему коню. — Постой-ка тут, милый, — добавил успокаивающе. Затем сбросил плащ, и сделал первый прыжок, на ходу выпуская из перстней два лезвия…

Когда через пять минут створки ворот вновь приоткрылись, и мастер вышел, ведя за собой возмущенно всхрапывающего жеребца, позади остался лишь обрюзгший увалень с улыбкой идиота да семь залитых кровью тел.