Ренегат. Империя Зла - Александр Шакилов

Началась реклама – «Приобретайте электрокары «АвтоВВАЗа», единственного производителя в Союзе», – и взъерошенный милиционер, сидевший за столом в конторке из бронестекла, переключил на «Русскую рулетку».

В прямом эфире две женщины неопрятного вида – персы, конечно, – поочередно вращая барабан нагана, приставляли ствол к виску и жали на спуск. В барабане, конечно, один патрон. Каждый третий выстрел – в воздух, на удачу. Шоу продолжается до тех пор, пока одна из участниц не вышибет себе мозги. Если в течение получаса ни одна не умрет, комнату, где их закрыли, наполнят смертельным газом. Поначалу участницы не спешат подносить к голове оружие и корчат страшные рожи, вскрикивают и визжат, но ближе к концу передачи становятся расторопнее… Это шоу почему-то нравилось маме, Ивана же оставляло равнодушным. Зато «Обдолбись и спусти» вызывало отклик в его душе. Ведь там показывали, как аморально и вредно употреблять наркотики, и потому его участники в прямом эфире нюхали кокаин, вкалывали героин и глотали ЛСД, а потом занимались сексом и попутно несли полный бред, описывая свои ощущения.

Все эти реалити-шоу исключительно воспитательные. В них участвуют враги Союза, нарушители общественного спокойствия, шпионы и прочие асоциальные элементы. И чем кровавее шоу, тем более злые противники режима несут заслуженное наказание перед камерами. Есть мнение, что сам Первый придумывает новые шоу, это у него вроде хобби.

Иван уже собрался крикнуть, чтобы выпустили – ему тут не место, нужна «скорая», он же ранен, и отец, и что с мамой, и шпионы… Но тут взъерошенному на потертый, весь в пятнах коммуникатор пришло сообщение, прочитав которое он с видимым неудовольствием поднялся и обернулся, встретившись взглядом с Иваном. Выпученные от ярости глаза милиционера не предвещали ничего хорошего. Угрожающе постукивая дубинкой по ладони, страж закона направился к камере.

Слова застряли в глотке, Иван просипел нечто невразумительное. А когда резина гулко врезалась в стальные прутья возле лица – отпрянул.

– Ну, сука, на выход! Чего вылупился?! Да, ты, кто ж еще?! На выход! Живо!

– Как вы со мной разговариваете?.. – выдавил-таки из себя Жуков-младший и расправил плечи. – Отведите меня к вашему начальству!

– Да без проблем. – Взъерошенный гнусно захихикал. – Министр внутренних дел уже ждет.

Эта новость взбодрила Ивана так, что даже боль в боку почти утихла.

– Василий Иванович здесь? Отлично. Немедленно сопроводите меня к нему!

Сзади, от топчана, где сидели старик и новичок, послышалось:

– Во дурак! Какой дурак!..

Гордо задрав подбородок, Иван вышел из камеры.

Под ногами сначала зашуршал линолеум, а в кабинете, куда его сопроводил милиционер, заскрипел паркет. Здесь было тускло и дуло в спину из щелей оконной рамы. Стекла за решеткой ржавых прутьев не мыли небось с самой Революции. У потолка медленно вращал лопасти вентилятор. Стальной сейф ютился в углу. За столом, заваленным шелестяшками из-под чипсов, сидел худой как скелет мужчина в коричневом пиджаке, потертом на локтях. Из-за чрезмерной общей стройности мужчины его нос, лоснящийся от жира и покрытый черными угревыми точками, выглядел несуразно большим наростом.

– Свободен, – устало бросил мужчина, и взъерошенный скрылся за дверью.

Веки хозяина кабинета воспалились от недосыпа, галстук на шее болтался мятой тряпкой, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Неопрятность – это местный шик, понял Иван. Присесть ему не предложили, и он встал посреди кабинета, брезгуя перекошенным офисным стулом, наверняка предназначенным для посетителей.

Пауза затягивалась.

– А где Василий Иванович? – Жуков-младший не выдержал первым. – Кто вы такой?

Не удосужившись дать ответ, носатый вытащил из ящика стола новую пачку чипсов, открыл ее и принялся смачно хрустеть, закидывая в рот желтоватые изогнутые пластинки, напечатанные небось самым паршивым матрикатором в Москве. В животе у Ивана забурчало.

– Ну что, сознаваться сразу будем? Или устроим сначала садо-мазо? – Без малейшего интереса носатый взглянул на Ивана. – Предупреждаю: боль причинять буду я.

Жуков-младший презрительно смерил взглядом его тщедушную фигурку.

– Я так понимаю, министра внутренних дел здесь нет. Он бы не позволил развести тут бардак. – Заметив край коммуникатора под грудой мусора на столе, Иван потребовал: – Немедленно свяжите меня с руководством. Или с министром восстанавливаемых ресурсов.

Мысль попросить о помощи Бадоева только что пришла ему в голову, ведь отец и Гурген Аланович – друзья и соратники, они столько лет вместе, плечом к плечу работали на благо Союза. Бадоев конечно же поможет разобраться в непростой ситуации и наказать виновных.

– С кем, с кем?! – Подтянув к себе коммуникатор, носатый улыбнулся, продемонстрировав гнилые зубы, а потом громко, с удовольствием расхохотался.

В милицию только смешливых берут? Патрульные, теперь этот… Иван решил не горячиться, ведь у персов с мозгами проблемы, им нужно несколько раз повторить, чтобы дошло. Не обращая внимания на смех, он рассказал про шпионов, которые проникли к нему домой, взяли отца в плен, стреляли в маму и ранили его, Ивана.

Обтянутое серой кожей лицо носатого стало серьезным, он слушал куда внимательнее, чем экипаж панцера, и даже задал несколько вопросов. Потом достал из стола сканер и велел приложить руку, что Жуков-младший, подойдя ближе, и сделал.

И ни писка, ни отпечатка ладони на сенсорном экране.

В МГУ, проходя через пропускник, Иван каждый раз кладет руку на сканер. Раздается писк. А когда убирает ладонь – на экране остаются светящиеся папиллярные узоры пальцев, которые гаснут, стоит только проследовать дальше. Биометрические данные каждого, кто рожден в СДР, занесены в специальную базу, определяющую степень допуска того или иного гражданина. Помимо отпечатков пальцев, сканер считывает информацию с чипа, вшитого под кожу на запястье. Вот только чипа под кожей у Ивана никогда не было, ибо он принадлежал к особому классу союзников.

– Еще раз. – Носатый нахмурился.

Иван вновь прижал пятерню к сканеру. И опять безрезультатно.

Задумчиво отобрав сканер, носатый решил испробовать его на себе. Заверещав, устройство подтвердило личность – Иван успел прочесть с экрана, что носатого зовут Адольф Петрович Шухов и что он старший следователь второго отделения милиции Москвы.

– Еще раз.

Иван послушно шлепнул ладошкой по сканеру. Никакой реакции. А ведь старшего следователя определяет – значит, исправен. Но почему тогда в упор не видит Ивана Владленовича Жукова?..

– Сознаваться сразу будем? – пробормотал носатый, достав из стола пластиковый лоток, в котором лежали ключ от квартиры Сидоровичей и еще парочка безделушек из карманов Ивана – все конфискованное при аресте.

– Нет уж, устроим садо-мазо! – вспыхнул Иван, сжав кулаки.