Ветер странствий - Ольга Ружникова

— Это ты из-за Константина! — слезы брызнули градом. Злые слезы, злые глаза, красивое злое лицо. — Я бы всё равно за него не вышла! Потому и убежала… С тобой! Знаю: я — предательница, дура, дрянь, прости меня!.. Что мне сделать, чтобы ты разрешил поехать с тобой?

Отпустила поводья. Чтобы намертво вцепиться в его руку двумя своими. Отнюдь не слабыми.

— Куда — со мной⁈ — Грегори вдруг осознал, что кричит. Вполголоса и на полном надрыве. — Ты что, не поняла, куда и зачем я ехал? Или решила, я сбежать пытаюсь? Я собирался сдаться! А ты — куда? Туда же⁈

— Ты⁈ Сдаться⁈

— Так. Выходит, ты посчитала меня удравшим трусом? И решила сбежать за компанию?

Да замолчи, дурак! Заткнись и дай ей вставить хоть слово.

— Я думала, ты просто решил уехать!.. — Арабелла захлебнулась слезами. — Не сбежать! Уехать, чтобы нас перестали преследовать. Чтобы оставили в покое. При чём здесь т-трусость⁈ — борется с рыданиями она уже с трудом! Губы не слушаются.

Грегори, ты — бесчувственный чурбан, но так даже лучше. По крайней мере, не отбирает повод и послушно едет рядом. Без серьезных возражений.

— А з-з-зачем ты с-собирался с-сдаться?.. Они же… они же у-убьют т-тебя! Или п-потребуют, чтобы м-мы сдались — в обмен на т-твою ж-жизнь!.. И нам прид-дется…

— Я собирался не сдаваться, а застрелиться! — угрюмо буркнул бестолковый сын Арно Ильдани.

— Оп-пределись уже, наконец, что именно ты с-с-собирался! — окончательно разозлилась Арабелла. Аж слезы высохли. Разом. — Сдаваться, стреляться или сам их п-перестрелять. В одиночку!

— Что бы ни собирался — теперь об этом говорить поздно, — процедил Грегори. — Потому что мы едем назад.

Если их еще дождутся. Если станут дожидаться… И что тогда будет с ожидающими⁈

Единственная надежда на благополучный (относительно!) исход — попытаться прилично обогнать армию. Хоть на сутки. Пока ее голова жжет деревню (будем надеяться — уже оставленную жителями), а хвост плетется сзади.

— Белла, повторяю: кто куда собирался — уже неважно. Мы возвращаемся как можно скорее. И не спорь! На это времени нет совсем.

Глава 4

Глава четвертая.

Аравинт.

1

Клубы чернущего дыма застили горизонт. Горят избы, плетни, хлева.

Заполошный вой собак, одиночные выстрелы и хрип… Обрывается очередная собачья жизнь.

Чернеют человеческие фигуры — зловещие в отблесках чудовищных костров. Громкая ругань доносится даже сюда — под своды деревьев. Такие хрупкие… И почти прозрачные. Стоит кому-то приглядеться, прицелиться, подать роковой сигнал…

Что-то не так. Что — кроме того, что Леон угодил в Бездну Вечного Пламени⁈

Почему не кричат люди?

— Витольд! — юноша в ужасе обернулся к товарищу по злоключениям. Ненормальность происходящего туманит разум, напрочь сбивает мысли, вгоняет в дикий, животный ужас! Нужно убираться! Как можно дальше! Немедленно — пока их самих не пристрелили вместе с несчастными деревенскими псами! — Витольд, где люди⁈

— Успели уйти, — Вит успокаивающе сжал плечо друга.

Стало чуть легче, но только «чуть». Нужно бежать! Куда угодно — хоть обратно в Эвитан! Подальше от этой хмари, сырости, ужаса!

Дома — теплый замок, послушные слуги… Полина! И безопасность!

Почему Леон раньше этого не понимал?

— Давай тоже уйдем! Если нас заметят… Мы же их видим — почему они не могут…

Как же его убедить⁈

— Потому что пьяны, хотя бы. Не волнуйся, нас не видно. Но мы уходим, успокойся.

Уговорил-таки!

Лес показался родным — хоть каждое дерево обнимай! Лес защищает от врагов. С каждым шагом — всё больше берез, кленов и вязов между Леоном и горящими домами, издыхающими собаками… и безжалостным врагом! Между Леоном и смертью.

Люди ушли, а собак бросили. Его самого тоже бросили — как последнюю собаку. Все ушли… умерли или предали.

Лес защитит… или тоже предаст. Никому нельзя верить. Здесь ведь не Лиар. Ни елей, ни сосен. Разве можно по-настоящему спрятаться среди тонкоствольных аравинтских кленов и вязов⁈

Да еще и настолько мокрых?

2

Сколько уже времени они бегут? Минуты три-пять добирались до лошадей — привязанных в чаще. И каждый миг Леон обмирал от ужаса, что любой из скакунов освободится от тряпки и выдаст беглецов пронзительным ржанием.

Потом — ехали лесной тропой. Час, полчаса? Или и вовсе — четверть, просто время растянулось до бесконечности?

— Вит, зачем мы вообще там задержались? В деревне? Надо было убираться сразу!

— Потому что я должен был понять, что не так.

— Жителей там не было — ты же сам сказал…

— Жителей — да. Но это как раз — хорошо, а не плохо. — Почему он спокоен? Почему Витольд Тервилль всегда так спокоен⁈ — Это не солдаты Эрика.

— Почему?

Какая вообще разница — Эрика они, Всеслава или личный гарнизон Бертольда Ревинтера? Любые убьют!

— Ты их форму видел? — хмуро уточнил Витольд.

— Не приглядывался.

Делать ему больше нечего!

— Ты, может, и не приглядывался. А я эти розово-голубые тряпки где угодно теперь узнаю! Деревню жгут люди Гуго Амерзэна. Точнее — выродки Амерзэна. А значит — дело совсем плохо.

Ничего не понятно.

— Подожди, Вит, ведь все говорят, что гарнизон принца Гуго никуда не годится?

— Абсолютно никуда. Умеют только пить, грабить, нападать кодлой на одного и насиловать женщин! — Витольд выругался похлеще лиарских конюхов и пояснил:

— Принц Гуго — первейший трус Эвитана.

Первейший трус Эвитана — дядя Ив, выставивший на улицу родного племянника. Тот, кто, побоялся избавиться от Леона лично, зато отослал к какому-то головорезу. А вдогонку пригнал по следу второго головореза — секретаря с бандой подельников.

Но спорить с Витом — глупо. Для каждого свой враг — первейший.

— Если здесь Гуго с его шайкой — значит, Мидантия бросила Аравинт на произвол судьбы. Прости, Леон, я привел тебя вместо дома прямо в Бездну Вечного Льда и Пламени.

3

Цокот лошадиных копыт Грегори расслышал первым. Порох — как в воде искупался, но есть еще шпага и кинжалы. Если беглецов обнаружат — у Беллы будет время уехать. А сам изгнанник и так жить не собирался.

За повод — коня Арабеллы. И вон в тот ельник! Может, еще не заметят.

Свой плащ — на голову коню. Плащ девушки — отдала без возражений — достался ее кобылице. Грегори только успел поймать удивленный взгляд двух глубочайших лиловых глаз.

Ближе, ближе… Кажется, вот-вот заливистое ржание разрежет неподвижный воздух!

Вряд ли. Те ведь тоже наверняка тряпками морды коням замотали. Если не совсем дураки. Солдаты как-никак.

А вот и нет. Не осторожные. И не