Грозные моря - Дэйв Дункан

– Я заберу раба и сам решу, какую плату с него потребовать.

Даже на расстоянии Оги разглядел надменную улыбку на лице убийцы.

– Что привело тебя в Дартинг, тан? – требовательно спросил Гатмор. Похоже, отец предоставил ему право задавать вопросы.

Калкор вскинул голову.

– Ты что же, повторяешь вызов? Я здесь по многим причинам. Дела мои разнообразны. Больше всего охота поглядеть, как тут на солнышке морячки живут-поживают да добра наживают.

По толпе прокатился стон. Джотунны, рожденные на севере, презирали тех, кто нежился в южном тепле. Кровь дартингцев вскипела от презрительных намеков налетчика. Оги начал молиться, чтобы пришла пара полков 23-го легиона или эскадра Имперского флота.

– Вот и посмотрел. Теперь уходи с миром.

В голосе Гатмора Оги не услышал тех грозных интонаций, которыми славился капитан. Его что-то сдерживало. Возможно, жена и дети.

– Я пришел за этим фавном. Кроме того, мне нужен лоцман, знакомый с Ногисом, так как курс мой лежит на запад.

И на этот раз собравшиеся дышали в унисон, но теперь звук больше походил на вздох. Тан предлагал условия.

– Он не осмелится сегодня выйти в море, – услышал у своего плеча Оги.

Он обернулся и увидел одного матроса из команды «Буревестника».

– Почему? – шепнул другой.

– В море начинается кутерьма, не быть мне моряком.

Оги провел рукой по потной груди. Теперь он чувствовал в воздухе хорошо различимое влажное дуновение. Следовало бы заметить это раньше. Но если Калкор останется здесь на ночь, то жителям Дартинга не поможет и флот Империи.

Бруэл протянул руку, чтобы остановить сына, но Гатмор отбросил ее.

– Я знаю Ногис не хуже других.

Долго держалось молчание. Калкор, верно, тоже чуял надвигающуюся развязку. Потом указал на свой корабль.

Гатмор воткнул меч в землю. Он что-то сказал стоявшему рядом фавну, и они зашагали к морю. Бруэл и Раткран остались на месте.

Из рядов зрителей вдруг донеслось всхлипывание, звук, совершенно несвойственный джотуннам. Им было стыдно. Предводители сдались без боя. И все до одного испугались. Сотни джотуннов, каждый из которых подобен урагану, каждый из которых, охваченный слепой яростью, убивал и калечил противников, превосходящих его вдвое, каждый из которых готов был не раздумывая броситься в самую страшную морскую бурю, – все они застыли от ужаса перед надменным молодым таном. Перед лицом неминуемой смерти они вели себя ничуть не лучше, чем обыкновенные импы. Им было известно, как налетчики поступают с мужчинами, женщинами, детьми, а оружия у них не было.

Гатмор и Рэп дошли до группы ожидающих матросов. Ряд разомкнулся, пропуская их. Они вошли в воду и побрели к кораблю. Калкор ничего не сказал и не шелохнулся. Все на острове замерло, за исключением двоих, медленно двигающихся по теплому мелководью залива. Они дошли до корабля, поймали веревки лестниц, разом вскарабкались наверх и исчезли за бортом.

Потом над водой разнесся звук двух тяжелых ударов и хрип. Калкор изобразил театральный поклон и отвернулся. Вместе с двумя своими товарищами он двинулся к морю.

Калкор никогда не менял заведенных правил.

Бруэл и Раткран одновременно прыгнули вперед, выхватив оружие. Бочонки были опрокинуты, в лунном свете заблестели лезвия топоров. Калкор и его спутники мгновенно обернулись, чтобы лицом к лицу встретить нападавших. Бруэл рубанул топором одного из северян, но тут сам тан, ускользнув от удара Раткрана, махнул кулаком и сбил Раткрана с ног, а затем оглушил Бруэла. Налетчики схватили оружие, и началась расплата.

Джотунны Дартинга с воплями побежали.

К утру от поселка осталось одно воспоминание.