Вернуться в осень - Павел Стретович

Подъезд молчал, испуганно взирая закрытыми дверями и наверняка не спавшими, прилипшими к глазкам жителями. Телефон в дежурной части милиции, наверное, принял уже не один взволнованный звонок… По внезапно округлившимся от испуга глазам уже трезвого второго Сергей понял, что сзади что-то происходит. Он резко обернулся и… охнул от пронзившей его бок режущей боли. Первый, не вставая с колен, порезанными в кровь руками успел с размаху всадить ему сзади, под ребра, острый осколок разбитого стекла.

Сергей прислонился к стене и, закрыв глаза, начал медленно опускаться по стене на ступеньки. Снова стекло…

Лестница, стены, налитые злобой и ужасом глаза убийцы начали размываться и исчезать, как рисунок гуашью, который попал под дождь. Сверху неровной завесой опускалась темнота. Где-то далеко впереди, смягчая наливающуюся темень, поблескивали и перемигивались звезды. Сначала десятки, потом сотни больших и ярких звезд… Он уже не видел и не слышал, как где-то там, за пологом ночи, двое протрезвевших собутыльников с удивлением и ужасом оглядывали лестничную клетку:

– Где он… Это же не халява, он только что лежал здесь…

На забрызганной кровью лестнице, кроме них двоих да еще не совсем пришедшего в себя соседа, никого не было. Страх перед необъяснимым подавил пылавшее буйство мести и похоти, в голосе первого появилась паника:

– Он же… Прямо на глазах! Линяем отсюда!

Чувство ирреальности, как врачующая заботливая рука, окружило и приподняло в невесомость затухающее сознание Сергея. Вот и все. Как оказалось все просто… Вокруг быстро сгущалась бархатная ночь. «Лена! Я скоро буду с тобой…» Откуда-то издалека, за десятки километров и часов, как отголосок воспоминания, донеслись слова чернобрового: «…У тебя пустое сердце, Путник. В нем нет ничьей любви». Марут, отбывающий свое наказание ангел. Или демон? «Неправда, Марут. У меня есть кого любить!» Это скорее не голос, а мысли, неторопливо текущие одна за другой. «А людей? Других людей. И… Его?» – «Это все высокие материи, Марут. Заоблачные дали…» – «Твоя семья, Путник, именно в заоблачных далях. И без любви, которая всегда в сердце, туда нет дороги…»

Это мысли или голос? Все было как-то не так. Появилась обеспокоенность… и тревога. Марут? Марут! Звезды впереди исчезли, и ночь вокруг начала распадаться, превращаясь в зыбкий клубящийся туман. Клубящийся, неприятный и неприветливый… «Марут! Я люблю людей! И Бога…» Туман вокруг постепенно редел, отодвигаясь на задний план и обретая реальность. Лена? Легким прикосновением пришло ощущение твердости под ногами. Лена! Марут!

Чувство пространственности и нереальности исчезло, в голове прояснилось и Сергей ощутил себя твердо стоящим на ногах. «Я умер или нет?» Он с удивлением огляделся. Вокруг слегка клубился грязно-белесый туман, давая видимость обзора не более десяти-пятнадцати шагов. Это что, ад? Одинокими редкими кустиками торчали пожухлые корявые деревца, теряясь в тумане размытыми силуэтами, жесткую траву под ногами пересекали выступающие ребра старых корней, образуя причудливые углы. Над головой еле различимым пятном угадывалось солнце. Что это? Чертовщина какая-то…

Сергей сделал несколько пробных шагов – видимо, наваждение в голове еще оставалось, он ощущал в себе странную легкость, как будто разом потерял какую-то часть своего веса. Марут! Он беспомощно огляделся – что теперь? Сесть и ждать, когда за ним приедет Харон, перевозчик душ умерших мрачного Аида? Он поднял руки и посмотрел на ладони – он должен ощущать себя так, как ощущает сейчас? Душа вроде бестелесна… Явно не умер. Тогда что это за «беда» вокруг?

Сергей присел на корточки и сорвал пучок травинок – жесткая и колючая, это все-таки была трава, пырей или еще что в этом роде. «Есть тут кто?!» Эха не было – пространство за туманом было не замкнутым. Да оно и не могло быть замкнутым – вокруг был мир, ощущался легкий ветерок, в тумане различался шелест и многоголосие невидимой, но наверняка реальной и обычной для этих мест жизни. Он задумался – голова работала четко и ясно, мысли не путались. Что, где, как и для чего – одни вопросы. Тот, по чьей воле он здесь оказался, или кто другой должен дать какой-то ответ. Или объяснение.