Крылья рока - Роберт Линн Асприн

Единственно, кого не было среди приглашенных, так это представителей черной магии: какой-нибудь кудесник из Гильдии магов, Инас Йорл или чародей классом не ниже Хазарда, способный удержать порядок страхом смертного проклятья.

Не будь у пасынков аллергии на волшебников, они обязательно пригласили бы кого-нибудь из них.

* * *

Когда Синк пришел на собрание, дым был уже сиз от кррфа, а глинобитный пол покрывали пятна вина.

Председательствовала в этой толпе в тридцать пять человек, которые при любых других обстоятельствах уже завязали бы между собой смертельную схватку, Кама.

Хаким-сказитель был единственным невооруженным человеком в комнате, хотя Синк прекрасно сознавал, что в подобной ситуации язык куда могущественнее меча. Если дела пойдут наперекосяк, кого-то можно будет отпустить, но Хакиму придется умереть наверняка.

Уэлгрин, крупный, светловолосый, без формы, сидел в центре полудюжины военных, также в штатском, которые, будучи приглашенными и придя сюда, уже скомпрометировали себя, так что, если от них и не будет никакой помощи, замыслам Синка они мешать не станут.

В углу на бочонке вина обособленно сидел Стратон рядом с женщиной, которая, судя по всему, и была колдуньей Ишад, иначе этим двоим не оставили бы столько места. Хорошо, что Крита нет в городе, в противном случае Страт ни за что не отправился бы за вампиркой. Синк едва удержался от того, чтобы не начать искать следы укуса на шее наемника.

Молодой партизан, с которым Синк, Гейл и Страт столкнулись на улице Красных Фонарей — тот, что убил своих людей, дабы они не попали в плен, — занимал другой угол, у его ног вычесывал блох шелудивый пес. Кивнув Зипу, Синк начал пробираться сквозь толпу: если и был среди этого пестрого сборища кто-то, с кем следовало наладить отношения в первую очередь, так это оборванный вожак повстанцев. Притягивая взгляды, Синк подошел к нему и, протянув руку, сказал:

— Прошлый раз я забыл представиться. Синк.

— Можешь звать меня Зипом, — сузив глаза, тот принял протянутую руку.

— Рад, что пришел. Когда все закончится, за мной ужин, там мы сможем обсудить наши проблемы.

Повернувшись, он направился к столу, который Марк поставил в центре комнаты, и Зип не успел спросить, ни о каких проблемах идет речь, ни отклонить приглашение.

Остановившись позади Камы, Синк подождал, пока свое место займет Джабал. Толпа расступилась, когда он вошел в сопровождении одного лишь ближайшего помощника. Джабал пришел последним — Синк знал, что он слонялся в тени на улице, дожидаясь его прихода.

— Итак, теперь наконец собрались все, — Синк оглядел комнату, убеждаясь, что это действительно так, и взгляд его встретился со странными глазами на мохнатой волчьей морде; кивнув им, Синк продолжил:

— Я хочу представить собранию присутствующего здесь эксперта по секретным операциям, тайному оружию и колдовству — Рэндала, нашего бывшего Хазарда, члена Гильдии магов Тайзы.

По комнате пробежал ропот; мужчины и женщины отодвинулись друг от друга, закрутили головами, глаза пытались распознать колдуна среди присутствующих.

Со стороны Ишад раздался мелодичный смех. Взгляды обратились к ней, а в это время шелудивый пес, вычесывающий блох у ног Зипа, среди предков которого, судя по всему, были волки, потянулся, зевнул и поднялся.

Чихая и пыхтя, пес вразвалочку подошел к столу, и Кама, встав на колени, закрепила у него на шее плащ, в который была одета до сего момента.

В глубине комнаты бесшумно поднялся на ноги Зип, но оружейник Марк положил ему руку на плечо, останавливая.

Никто этого не заметил, внимание собравшихся было приковано к псу, на глазах преображавшемуся в человека.

Превращение было гладким, более гладким, чем обычно удавалось Рэндалу. Ему даже не пришлось много чихать.

Когда колдун, обретя человеческий вид, выпрямился во весь рост, плащ, дым и тени, отбрасываемые мерцанием свечей в этом подземном зале, сделали его облик более впечатляющим, чем он был на самом деле.

Впервые за этот вечер у Синка возникло ощущение тепла под ложечкой, свидетельствующее, что его замысел воплощается в действительность.

Рэндал сказал:

— Благодарю, командир.

— Всегда пожалуйста, — пробормотал Синк, садясь.

— Добрый вечер, почтенное собрание, — начал Рэндал. — Я принес вам приветствие от Темпуса и всех наших друзей у Стены Чародеев. До нашего слуха дошли беды Санктуария, обрушившиеся на город после того, как пасынки покинули его, и с вашей помощью мы позаботимся о том, чтобы дела снова пошли хорошо: прогоним бейсибцев и возвратим Санктуарию его э.., былую… славу.

Раздался шум одобрения.

Рэндал улыбнулся мальчишеской обескураживающей улыбкой. Грозный чародей, чьи длинные волосы скрывали чересчур крупные уши и слишком тонкую шею, был прирожденным оратором. Чихнув несколько раз, он пожаловался на «отсутствие соответствующего платья и холод», чем расположил к себе присутствующих. Все были настолько озабочены тем, чтобы заручиться помощью чародеев в борьбе с бейсибцами, что, говори Рэндал в обличье мула или саламандры, толпа слушала бы его с той же признательностью и уважением.

Единственное, что беспокоило Синка, — так, самую малость — это общая нелюбовь собравшихся к чародеям. И хотя простой трюк с превращением, проделанный зловещим колдуном, заставил их с трепетом внимать ему, Синк не поставил бы на их честность в отношении предполагаемого союза.

Если и было одно исключение, один человек, не зачарованный и не убежденный трюками Рэндала (включая материализацию топографической карты Санктуария, пиршество, достойное бейсибцев, во дворце Кадакитиса и начальный капитал в сумме пяти тысяч ранканских солдат), это был Зип.

Марк знал это, знал и Синк.

После окончания собрания Марк увлек Зипа в сторону, чтобы Синк смог поговорить с ним с глазу на глаз.

Задержавшись лишь для того, чтобы спросить Страта: «Душа еще при тебе, дружище?», и получив в ответ краткий кивок, Синк взял предводителя повстанцев за локоть, предложив зайти в «Распутный Единорог» «пропустить по кружечке и немного поговорить».

К его облегчению, Зип согласился, сказав:

— Если уж делать это, то делать правильно.

— Что значит «правильно»? — не понял Синк.

— Правильно? С помощью Беспалого, боец. Или ты опасаешься волшебства нисибиси? Это ведь не фокусы твоего молокососа. — Он непочтительно кивнул в сторону Рэндала.

— Волшебства? Я опасаюсь твоего волшебства — нож в спину темной ночью, — а вовсе не этого, — саркастически изрек Синк, гадая, не хитрее ли этот парень с улицы на самом деле, чем кажется: ни пасынки, ни коммандос, ни особенно ранканские офицеры не хотели иметь ничего общего с ведьмами-нисибиси.