МИФОуказания - Роберт Линн Асприн

«Ничего невозможного нет. При надлежащей подготовке и разумном

планировании можно достичь всего.»

Понсе де Леон

Я был уверен, что этот сумасбродный проект никак не сочетается с инструкциями Ааза избегать неприятностей, но Тананда настаивала, что никаких неприятностей не будет, точнее, не может быть. Наверняка мы этого не узнаем, пока не увидим, как валлеты стерегут статую.

Я надеялся, что охрана будет непробиваемой и что мы оставим эту идею, сочтя ее безнадежным делом.

Вот так, с противоположными, но одинаково большими надеждами, мы отправились на поиски статуи.

В это раннее утро город был мертвенно-неподвижным: все явно отсыпались после торжества прошлой ночи, что с учетом всех обстоятельств казалось вполне разумным времяпепровождением.

Тем не менее нам удалось найти один открытый ресторан. Хозяин устало выгребал оставленный праздновавшими толпами мусор и без особого энтузиазма согласился подать нам завтрак.

— Итак, — начал я, когда мы уселись за столик, — как же мы умыкнем статую?

— Просто, — ответила Тананда. — Когда хозяин подаст нам еду, я задам ему несколько тонких вопросов, и нам сразу же станет ясно, с чего начинать.

Словно вызванный ее словами, появился владелец ресторана с двумя тарелками, которые он бросил на стол с бесцеремонным «шмяк».

— Спасибо, — сказал я.

В ответ он только крякнул.

— Простите, можно вам задать пару вопросов? — промурлыкала Танда.

— Например? — безразлично ответил он.

— Например, где держат статую? — спросила она напрямик.

Я даже поперхнулся. Тананда, видимо, считала допрос примерно столь же тонким делом, как кнутобойство. Я все время забываю, что она была постоянной собутыльницей Ааза.

— Статуя? — нахмурился хозяин.

— Та, которую носили по улицам города, — небрежно пояснила Тананда.

— А, вы имеете в виду Приз, — рассмеялся он. — Статуя… Слушайте, а ведь это здорово. Вы, должно быть, новички в нашем городе?

— Можно сказать и так, — сухо подтвердил я. Мне не нравилось, когда надо мной смеялись. Особенно с утра пораньше.

— Статуя, Приз — какая разница? — пожала плечами Тананда. — Так где же его держат?

— Он, конечно же, выставлен для всеобщего обозрения в Хранилище Приза, — объявил хозяин ресторана. — Если вы хотите увидеть его, то отправляйтесь туда пораньше. После пяти лет разлуки весь город захочет прийти посмотреть на него.

— А далеко ли до… — начала было Танда, но я перебил ее.

— У вас есть целое хранилище для призов? — спросил я с деланной небрежностью. — И сколько же их там?

— Только один, — ответил ресторатор. — Мы выстроили Хранилище специально для него. Вы, должно быть, действительно новенькие, раз не знаете этого.

— Только вчера прибыли, — подтвердил я. — Мы даже не знаем, за что вручается этот Приз.

— За что? — разинул рот хозяин. — Да ясное дело, за победу в Большой Игре.

— В какой Большой Игре?

Этот вопрос слетел у меня с языка прежде, чем я успел подумать. Он рухнул в наш разговор словно бомба, и пораженный ресторатор даже отступил на шаг. Тананда пнула меня под столом, но я и сам уже понял, что допустил промах.

— Нам хочется побольше узнать о вашем городе, друг, — заискивающе произнес я. — Если у вас есть время, то мы бы оценили ваше гостеприимство за стаканом вина. Мне хотелось бы порасспросить вас об этой Большой Игре.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал хозяин, заметно посветлев. — Ждите меня здесь. Я принесу вина.

— Зачем все это? — прошипела Тананда, как только он удалился.

— Я стараюсь добыть некоторые сведения, — огрызнулся я. — А конкретнее — разнюхать все о Призе.

— Это я поняла, — отрезала она. — Вопрос в том — зачем?

— Так вот, — высокопарно объявил я, — я считаю, что мне необходимо узнать как можно больше о предмете, который я собираюсь украсть.

— Кто тебе это сказал? — нахмурилась Тананда. — О похищаемом предмете надо знать только то, насколько он велик, насколько он тяжел и за какую сумму его можно продать. А потом изучить систему охраны. Знание уймы подробностей о похищаемой вещи — препятствие, а не преимущество.

— Почему ты так считаешь? — спросил я с некоторой долей любопытства.

— Потому что после этого чувствуешь себя виноватым. Когда ты узнаешь, как сильно привязан к предмету владелец, или что без него он обанкротится, или что он будет убит горем, если его украдут, то тебе станет неохота забирать его. И когда настанет время делать свой ход, то, возможно, ты заколеблешься, а колеблющиеся воры в конечном итоге попадают либо в тюрьму, либо в могилу.

Я собирался развить тему, но хозяин счел нужным именно в эту минуту снова присоединиться к нам. Балансируя с бутылкой и тремя стаканами в руках, он подцепил ногой стул и подтащил его к нашему столику.

— А вот и мы, — объявил он, сваливая перед нами свой груз. — Самое лучшее в заведении, то есть самое лучшее, какое осталось после вчерашнего праздника. Сами знаете, как это бывает. Сколько ни припасешь, никогда не хватает.

— Нет, мы этого не знаем, — поправил его я. — Надеемся, вы нам расскажете.

— Совершенно верно, — кивнул он, наполняя стаканы. — Знаете, я все еще не могу поверить тому, что вы так мало смыслите в политике.

— В политике? — моргнул я. — Какое отношение к политике имеет Большая Игра?

— Она имеет к ней самое прямое отношение, — величественно произнес он. — В этом-то вся и суть. Разве вы не понимаете?

— Нет, — откровенно признался я.

Ресторатор вздохнул.

— Так слушайте, — сказал он. — В нашей стране есть две потенциальные столицы. Одна из них Вейгас, а эта, как вы, наверное, уже знаете, Та-Хо.