Властелин вероятности - Дмитрий Янковский

– Если попытка Прорыва заканчивается смертью жертвы, надо искать контактных, – процитировал Иван Сергеевич инструкцию. – Свободно охотящийся десантник всегда выбирает жертву из близкого окружения предыдущей.

– Поэтому все три жертвы были художниками? – уточнила девушка.

– Да. Скорее всего. – Начальник задумался. – Может быть, раньше мы просто не замечали чего-то? Может, никто до тебя просто не обращал внимания на рисунки жертв? Мы ведь привыкли основываться на дневниковых записях, которые почти всегда ведут жертвы Прорыва. А тут вместо дневника картины. В конце концов он художник, а не писатель. Нормально, нормально. Если отвлекаться на мелочи, это может завести очень далеко от премии.

Иван Сергеевич задумался и зачем-то переложил папку с одного края стола на другой. Анечка поняла, что можно вставить словечко.

– Вы обратили внимание на закрытое холстиной зеркало в моем отчете?

Его Превосходительство посмотрел на нее удивленно и, пустив к потолку сизое облако дыма, задумался. Анечка принюхалась. То ли одеколон был у шефа пахучий, то ли «Беломор» особенный. При каждой затяжке табак громко потрескивал, разгораясь ярким угольком.

– И что? – спросил он через некоторое время. – Я заметил, что ты акцентировала на нем внимание, но не понял зачем.

– Я просто хотела узнать, вы уже сталкивались с подобным или я нашла что-то новое? – спросила Анечка равнодушно.

Она даже в окошко посмотрела, чтобы показать, что не придает своему вопросу большого значения. За окном накрапывал дождь и, сутулясь, сновали прохожие.

– Нет. А что? Сумасшедший может вытворить и не такое. Не думаю, что это представляет для нас практический интерес. У художников неустойчивая психика. – Он подозрительно глянул на девушку. – Подожди-ка… Может, ты открывала зеркало и заметила в отражении что-нибудь необычное?

– Нет, – соврала Анечка, сама не зная зачем. – Я его побоялась открыть.

– Ладно. Но могу поделиться опытом, чтоб ты больше не занималась бесполезными изысканиями. Запомни: зеркала никаким образом не связаны с тонким миром. Это не вписывается в рамки теоретической экзофизики. Антинаучно это. У нас работа и так на грани поповских сказок, так что не пристало агенту Института до них скатываться.

Девушка подумала, что сейчас он начнет расписывать свое боевое прошлое.

– Ваше поколение, – оправдал он ее ожидания, – насмотрелось ужастиков и начиталось мистики. Модная сейчас вера в бога тоже с толку сбивает. Вот вы и начинаете везде высматривать происки Сатаны и промысел божий. Для вас тонкий мир становится доказательством чуда, чем-то экстраординарным. А мы в семидесятые годы верили в одно – в науку. И радовались, что ученые наконец-то создали прибор, в который можно рассмотреть лептонные структуры. И когда оказалось, что эти структуры формируются в псевдомассивные живые существа, влияющие на психику и здоровье людей, многие офицеры госбезопасности записались добровольцами в новый сверхсекретный отдел. Мы чувствовали себя не попами, как вы, а космонавтами в новом пространстве, открытом людьми. В отчетах тонкий мир назывался тогда «экзофизически наблюдаемым пространством», а бесплотные твари «лептонными формами», и у нас не возникало дурных мыслей, как у вас, завербованных агентов. Мы открыли новый фронт и вели войну, незримую для большинства людей. Мы были героями, это был наш основной стимул. А вы пытаетесь стать попами и бить чертей в экзофизически наблюдаемом пространстве. Нет там чертей! Так что давай договоримся – работа одно, а бабушкины сказки, гадания и прочая чушь – совершенно другое. Можешь даже в церковь ходить. В свободное от службы время. Но чтоб на твоих отчетах это не отражалось никак. Я тебе говорил, что внимательность – черта перспективного агента? – Его Превосходительство придавил бычок в пепельнице.

Анечка кивнула.

– Тогда добавлю еще: воображение – черта бесперспективного агента.

Это Анечку не удивило. Отсутствие воображения у командира давно уже стало легендой. Рассказывали даже, что в семидесятых годах, впервые надев эфирный детектор, он воскликнул: «Что это за мочалки тут болтаются?»

Его Превосходительство вынул из кармана и дважды провернул в замке стола маленький бронзовый ключик. Достал небольшую стопку бумаг и аккуратно выложил перед собой.

Все в ячейке знали, что через окуляры эфирного детектора ключик выглядит намного сложнее, светится пятью цветами, а главное – порождает у скважины закрытого замка искусственно созданное эфирное существо, состоящее преимущественно из зубов и засыпающее только от команды Его Превосходительства.

Однажды, после дела Штерна, неизвестные злоумышленники попытались взломать стол, но милицию члены ячейки тогда вызывать не стали, поскольку слишком многое пришлось бы объяснять, а задерживать все равно было некого. Легче оказалось собрать по комнате клочья двоих грабителей и обработать их эктоплазменной кислотой до полного растворения. Что и было проделано злющим и непрерывно ругавшимся Лесиком.

Ключик исчез в одном из пиджачных карманов Его Превосходительства, и Анечка приготовилась слушать дальше. Иван Сергеевич любил выдавать задания по сложной, одному ему понятной логической схеме.

– Значит, с твоими фантазиями мы решили. Вернемся к работе. – Он отложил первый лист из стопки и уперся взглядом в следующий. – Лесик нашел парнишку, плотно контактировавшего с одним из художников. Это музыкант. Тусовщик, как вы сейчас говорите. У них с художником было что-то вроде дружбы, как рассказала нам соседка. Парня зовут Денисом. Денис Руцкой. Похоже, что они с художниками баловались оккультизмом – свечи там всякие, зеркала.

При слове «зеркала» Анечка внутренне вздрогнула, но не подала виду.

– И что я должна сделать?

– Войти в контакт с этим Денисом, установить с ним доверительные отношения и как можно больше времени проводить с ним. Основная задача – выявить и уничтожить пытающегося вселиться в него десантника. Желательно до вселения.

– Я сама? – удивилась Анечка. – Я же не работала с живыми десантниками!

– Когда-то все бывает впервые, – безразлично пожал плечами Его Превосходительство. – Запомни главное. Перед вселением десантник либо сводит человека с ума, либо пользуется отключением лептонной защиты во время сильной депрессии, как это было с тобой на крыше старого дома. Есть еще один основной признак, по которому можно вычислить близость момента Прорыва: сильное наркотическое опьянение жертвы. Видимо, излучение здорового мозга как-то препятствует вселению, и десантник находит момент, когда мозг отключает защиту. Следи за реакциями подопечного, держи наготове оружие и эфирный детектор. Внимательно изучи СВЧ-фотографии десантника в разных ракурсах, чтобы не ошибиться. Кроме того, я выдам тебе амнезин. Он стоит недешево, так что обращаться с ним осторожно и применять в крайних случаях.

– Как я войду в контакт с подопечным? – Анечка окончательно взяла себя в руки.

– Ты петь умеешь?