Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Терри Гудкайнд

– Думаешь, это зверь?

Ричард эту возможность во внимание не принимал. Зверь, которого по приказу Джеганя захваченные в плен сестры Тьмы околдовали и отправили охотиться на Ричарда, представлял потенциальную угрозу. В прошлом уже было несколько случаев, когда он появлялся словно бы из воздуха.

При всем желании Ричард не мог сказать точно, что именно показалось ему несоответствующим. Но хотя он и не мог указать источник своих ощущений, источник этот казался ему чем-то знакомым, чем-то таким, что следовало бы помнить, чем-то таким, что ему следовало знать и, несомненно, распознать. Но он так и не понял, было ли это ощущение реальностью или всего лишь игрой воображения.

Ричард покачал головой.

– Нет… Не думаю, что это зверь. Его я точно узнал бы.

– Лорд Рал, вы провели большую часть ночи за чтением. Возможно, всего лишь переутомление.

Бывало, что он, лишь начав дремать, вдруг просыпался – с затуманенным рассудком, потеряв ориентацию, – от внезапного падения в порочные объятия ночных кошмаров, которых, проснувшись, никогда не помнил. Но теперешнее впечатление оказалось иным; оно не было рождено общим притуплением, вызванным наплывом сонливости. Напротив, несмотря на все утомление и усталость, его не клонило в сон; он был слишком озабочен, чтобы заснуть.

Только лишь вчера ему наконец-то удалось убедить остальных, что Кэлен – реальность, что она существовала и не плод его фантазий или галлюцинация, вызванная увечьем. Теперь они убедились, что Кэлен – не результат его больного воображения. Сейчас, когда он наконец получил некоторую помощь, ощущение крайней необходимости отыскать ее подталкивало его вперед и не давало спать. Он не мог позволить себе тратить время на какой-то там отдых – во всяком случае, теперь, когда уже получил несколько фрагментов головоломки.

Возле Народного Дворца, допрашивая Тови прямо перед ее смертью, Никки выяснила ужасные подробности о том, как эти четыре женщины – сестры Улисия, Цецилия, Эрминия и Тови – запустили Огненную Цепь. Когда они высвободили силы, на протяжении тысячелетий тайно скрывавшиеся в древних книгах, каждый, сохранявший хоть какую-то память о Кэлен, мгновенно забыл ее – за исключением Ричарда. Каким-то образом его меч защитил его разум. Но, сохраняя память о Кэлен, в попытках отыскать ее он утратил свой меч.

Теория запуска Огненной Цепи возникла у волшебников в очень древние времена. Они искали способ пробираться среди врагов, оставаясь невидимыми, не привлекающими к себе внимания, моментально забываемыми. Они придумали метод изменения памяти людей с помощью магии Ущерба. Теоретически предполагалось, что действие этого метода таково, что разобщенные части воспоминаний отдельной личности самопроизвольно перестраиваются и соединяются друг с другом, но в совокупности теперь представляют ложную память, созданную с целью заполнить пробелы, появившиеся в момент, когда объект этой магии оказывается «стерт» из памяти.

Волшебники, разработавшие теорию этого процесса, пришли в итоге к убеждению, что порождение подобных явлений способно вызвать целый каскад непредсказуемых и неконтролируемых эффектов. Они сделали вывод о том, что, подобно блуждающему огню, эта магия будет продолжать выжигать косвенные связи и у других людей, чья память изначально не нуждалась в изменении. И в конце концов они осознали, что при таких непредсказуемых, стремительных и пагубных последствиях Огненная Цепь способна преобразить все царство жизни, и потому не осмелились даже проверить свои предположения.

Но эти самые четыре сестры Тьмы осмелились – проверить на Кэлен. Их не беспокоило, что при этом все царство жизни может погибнуть. Фактически в этом и была их конечная цель.

У Ричарда не было времени на сон. Теперь, когда он окончательно убедил Никки, Зедда, Кару, Натана и Энн, что он не сумасшедший и что Кэлен существует на самом деле, даже если больше не присутствует в их памяти, они дали слово помогать ему. Он же крайне нуждался в помощи. Ему необходимо отыскать Кэлен. В ней – вся его жизнь. Она полностью занимала его мыслями. Для него она была всем. Ее необыкновенный ум пленил его с первой минуты, как они встретились. Воспоминания о зеленых глазах, улыбке, прикосновениях постоянно преследовали его. Каждое пробуждение оказывалось настоящим кошмаром, подстегивающим настоятельную необходимость что-нибудь сделать.

В то время как никто больше не мог вспомнить Кэлен, Ричард же, казалось, ни о чем другом не мог и думать. Ему частенько казалось, что только он ее единственная связь с этим миром и если он перестанет помнить о ней, прекратит думать о ней, то она в конце концов действительно перестанет существовать.

Но при этом он осознал и то, что для того чтобы довести это дело до конца, чтобы найти когда-либо Кэлен, следует время от времени отвлекать мысли от нее и обращать их к своим делам.

Он повернулся в сторону Кары.

– Ты не чувствуешь ничего странного?

Она выгнула бровь.

– Ведь мы в Цитадели Волшебника, Лорд Рал… кто не ощутил бы здесь некоторую странность? От этого места у меня мурашки по коже.

– То есть сейчас не хуже, чем обычно?

Она тяжело вздохнула и провела рукой по длинной светлой косе, переброшенной вперед через плечо.

– Нет.

Ричард схватил фонарь.

– Идем.

Он покинул маленькую комнату и заторопился по длинному коридору, выложенному толстыми коврами так, будто у кого-то оказалось их слишком много, а коридор был единственным местом, которое удалось найти, чтобы там их разместить. Ковры имели в основном классические узоры и были сотканы в мягких приглушенных тонах, но на некоторых, выглядывавших снизу, попадались ярко-желтые и оранжевые цвета.

Ковры заглушали звуки его сапог, когда он следовал мимо располагавшихся с обеих сторон двойных дверей, ведущих в темные комнаты. Длинноногая Кара без труда успевала за ним. Ричард знал, что многие из этих комнат – библиотеки, в то время как некоторые другие были весьма искусно украшены и, казалось, не служили никакой иной цели, кроме как вести вас в другие комнаты. А те, в свою очередь, вели вас в следующие, среди которых попадались и комнаты без всякой отделки, а некоторые содержали изящные украшения, и все это образовывало загадочный и сложный лабиринт, составлявший Цитадель Волшебника.

На развилке Ричард свернул направо и пошел по коридору, стены которого были расписаны спиральными узорами, потускневшими за многие века до теплых золотисто-коричневых тонов. Когда они дошли до лестничного марша, Ричард обхватил согнутой рукой белый полированный мрамор колонны винтовой лестницы, а затем по ступеням направился вниз. Глянув вверх, он мог видеть, как лестница уходит высоко в темноту, извиваясь в квадратном шахтном стволе, уводя к далеким верхним уровням Цитадели.

– Куда мы направляемся? – спросила Кара.

Ричард оказался слегка смущен этим вопросом.

– Не знаю.

Кара метнула в его сторону мрачный взгляд.