Праймашина - Вадим Панов

Кузнец оглядел улицу – потенциальных клиентов не наблюдалось, и жестом пригласил шустрого гостя в «тонкую» кузню – примыкающий к лавке сарай, в котором станки и верстаки соседствовали со всевозможными запчастями для разнообразных механизмов.

– Сразу говорю, праймолог, свободного железа у меня немного, и прайма чуть. Так что если дыркователь слишком сложен…

– Дыркователь Шпристера строится на базе универсального станка Миллера. – Заключив сделку, Бенефит почувствовал себя гораздо свободнее. Он сбросил с себя маску бродячего торговца, и в его тоне появились покровительственные нотки. – У тебя, братец, есть универсальный станок?

– Разумеется. – Кузнец подвел гостя к нужной машине.

– А сверла?

– И сверла тоже.

– Тогда… – Акакий внимательно оглядел висящие на стенах шестерни, заглянул в шкаф, порылся в ящиках, подбирая нужные детали, после чего распорядился: – Снимай кожух!

– Э-э… – Подкова помялся. – А станок не сломаем?

– Дыркователь Шпристера представляет собой сложное, но съемное устройство, которое ты сможешь насаживать… – Бенефит лихо собрал зубчатую передачу, после чего вернулся к теме: – Насаживать, когда захочешь. В общем, все, как в жизни. Дай-ка мне, братец, ключ на четырнадцать. И… – Он оглядел сарай. – И вон ту станину дай, к ней будем цепляться.

– Ловко работаешь, – с уважением произнес кузнец, протягивая Бенефиту инструмент. – Наши, гридийские, значит, ученые больше в теории сильны, вроде, как сделать, знают, а как по-настоящему сделать надо, так их нету. Руки не к тому месту привинчены.

– Значит, ученые ваши в другом сильны, – пробормотал Акакий, ловко разбирая станок Миллера на составляющие. – Выдумывать горазды, или еще чего.

– Болтать они горазды, – махнул рукой Подкова. – Я, признаться, поначалу тебя тоже за такого принял, за теоретика, значит. Ну и за прохиндея, само собой. У нас прохиндеи часто шлындают, город ить большой, самый в Пуще знатный… А ты ничего, работать умеешь.

– Учили хорошо, – процедил Акакий, аккуратно присоединяя к передаче прайм-воротилку.

– Чего тогда к лорду какому не прибился? Сидел бы в теплом замке, жалованье получал да умные советы простым работягам раздавал.

– Путешествовать люблю.

– А-а… – Кузнец догадался, что Бенефит не хочет вдаваться в подробности, помолчал и негромко осведомился: – Бьют часто?

– Случается, – равнодушно отозвался ученый.

– И все равно путешествуешь?

– А кто тебе тогда дыркователь Шпристера показал бы, а? Теоретики твои? – Акакий оглядел разобранный механизм, вытер ветошью руки и предложил: – Перекурим?

– Давай.

– Табаком угостишь?

– Для хорошего человека не жалко.

Вот так и завязываются отношения: покажи, что трудиться любишь, что голову не для шапки носишь, и любой приличный человек сразу назовет тебя хорошим. Потому как болтунов полно, а людей работящих – поискать. А если человек к работе годен, то плохим он быть не может.

Мужчины вышли из «тонкой» кузни, присели на лавочку и раскурили трубки.

– Ты сам-то откуда, Акакий?

– Из Базитура.

– И как там?

– Не знаю. Пять лет дома не был.

– А идешь откуда?

– Из Виндера. Жил там неделю, пока не надоело.

– У нас задержишься?

– Честно говоря, не собирался, – медленно ответил Бенефит, наблюдая за проезжающим по улице фургоном, на холщовом боку которого красовалась крупная надпись «Прими Прайм!» – свободный вербовщик отправился на дневную охоту. – В столицу хочу податься. Или в Фихтер. Не решил еще.

– Один ходишь?

– Ага.

– Не боязно?

Шалящая на дорогах Чудь даже у самых смелых купцов отбивала охоту путешествовать в одиночку. В столицу тебе надо иль в соседний город – не важно, Чудь – не разбойники, с которыми можно справиться, она возвращается снова и снова, потому что все ее желания – кровь, а страха смерти эти создания не ведали. Местные, которые приметы нужные знали да каждое дерево в Пуще, те еще рисковали до хуторов своих самостоятельно добираться, тропками незаметными в обход опасных мест. А вот на дорогах было опасно, несмотря на все усилия Героев.

– Когда компания есть, с ней иду. Купцы давно проходили?

– Дней через пять караван будет, раньше никак.

– Может, подожду… – Акакий пососал трубку. – Хороший у вас город?

– Для хорошего человека любой город хороший, а так… – Кузнец пожал плечами. – Лорд Датос, да продлятся его годы как можно дольше, владетель приличный, просто так не обижает. Строгий, но справедливый. Налоги берет разумные, не душит. Порядок поддерживает, но ведь без порядка никуда.

– Это верно.

И мужчины, не сговариваясь, посмотрели на стены и высокие башни замка, хорошо видные из-за приземистых гридвальдских крыш.

– И сын лорда, Карлос, тоже хороший, – подумав, продолжил Ганс. – Пока, во всяком случае, хороший. Гуляет, конечно, но в вопросы вникает. Академию Лордов окончил в самой столице. И смелый тоже. Ко мне утром стражник знакомый приходил, рассказал, что господин Карлос этой ночью опаснейшего преступника самолично истребил.

– Самолично? – недоверчиво прищурился Акакий. – Ужель стражников у лорда Датоса мало?

– Злодей в городе объявился страшный, – важно ответил кузнец, явно копируя интонации болтливого приятеля. – Людей бил, подлец, стражника одного аж до смерти, а еще двоих поранил. И даже Героиню убил, которая с господином Карлосом на поиски отправилась. Шахману Егозу, ее тут все знают.

– Да ты что?!

– Как есть говорю. А господин Карлос злодея этого в честном бою одолел. Одним кинжалом взял.

– Хороший парень растет, – задумчиво произнес Бенефит. – Герой не справился, а он смог.

– Вот и я говорю: старому лорду опора и поддержка. Ну и нам, простым людям, надеюсь, не в тягость будет.

Подкова выбил трубку и собрался было предложить гостю вернуться к работе, как услышал:

– Я утром Героя видел, только доспех его не понял, – размеренно произнес Акакий, вновь переведя взгляд на замок. – Черный с фиолетовым у него доспех, а у гридийцев, вроде…

– Синий с желтым наш цвет, – гордо ответил кузнец. – А черные эти, с фиолетом которые, они вчерась понаехали. Чуть ли не от моря самого. Кобринцы…

– Кобрийцы.

– Во-во. Слыхал?

– Бывал.

– Там правда море есть?

– Еще какое! – Бенефит догадался, что Подкова не очень хорошо понимает размеры моря, и уточнил: – Оно огромное, будто озеро, только в тысячу раз больше.