Моя цена – жизнь - Анастасия Маркова

– Это так ты устала, да? – она стояла, сложив руки на груди, и сверлила меня возмущенным взглядом. – Даже спрашивать не стоит, где была, и так все ясно. – Тирра прикрыла глаза в попытке успокоиться, села на стул и уже с интересом, смешанным с беспокойством, спросила: – Как все прошло?

– Никак, – еле слышно отозвалась на вопрос. В комнате воцарилась тишина, которой я и воспользовалась – неторопливо оделась, заплела растрепанные волосы в длинную косу и с толикой грусти посмотрела в окно, избегая встреч взглядом с младшей сестрой. Близился рассвет, разгонявший тьму ночи золотыми, пока еще холодными лучами солнца.

– Не подействовало? – услышала тихий голос подруги, выдающий ее волнение.

– Не смогла, – так же тихо призналась я и повернулась к ней лицом.

Тирра смотрела на меня с сочувствием. Поддавшись внезапному порыву, подошла и села перед ней на пол, обняла за талию и положила голову на девичьи колени. Спустя мгновение ощутила легкое успокаивающие поглаживание по волосам. О том, что чуть не попалась в лапы стражников, решила умолчать, и так Тирра оторвется на мне по полной, по взгляду вижу, что не промолчит. А лишний раз подвергать ее переживаниям не хотела. Несмотря на бойкий характер сестренки, она была очень ранимой и любящей. Сейчас, как никогда ранее, мне нужно было чье-то утешающее присутствие, и я ее ощущала. Осознание того, что не одинока, теплом разлилось на израненном сердце.

– Ты знаешь, что я не смогу без тебя? – нарушила она молчание. – Чем ты, вообще, думала? – Тирра отчитывала меня, словно маленького ребенка. Перед смертью тетя Хельга взяла с нас обеих клятву, что мы будем заботиться друг о друге. Скорее всего, поэтому подруга и считала, что имеет право указывать мне на ошибки. – Лея, да тебя бы на костре сожгли, если бы удалась твоя затея и открылась правда! Ты это понимаешь? – я почувствовала, как напряглась ее руки, лежавшая на моей голове. Тирра пыталась говорить спокойно, но, казалось, вся серьезность ситуации только сейчас начала до ходить до меня. – Ты хотела нарушить один из первых пунктов правил для черных магов – воздействие на светлого без полученного на то согласия.

– Тирра, давай не будем, – я подняла голову и с мольбой посмотрела на подругу. – Голова раскалывается. Со мной все хорошо, правда.

– Голова? Из-за перелета? – непонимающе спросила она и попыталась меня отодвинуть, чтобы заглянуть в глаза. – На что силы потратила? – подруга прищурилась. – Только не говори, что он тебя видел, – Тирра так сильно побледнела, что я испугалась за нее.

– Вряд ли, – поспешила ее успокоить.

– Ох, Лея… – сестренка печально вздохнула.

– Нет, никто не понял, что это была я! – на этот раз произнесла более решительно, чтобы развеять беспокойство. – Я позаботилась о магическом следе. И про морок тоже не забыла, – нахмурилась от того, что она могла так обо мне подумать, понимаю, на ее месте я накрутила бы себя еще хуже, но все равно обидно.

– Тогда что не так?

– Элан знает, что к нему в комнату пробрался маг воды. Пришлось быстро скрываться и выдать свою природу.

– Думаешь, будет искать? – осторожно поинтересовалась сестренка, и я пожала плечами.

– Не совсем, – ответила ей неопределенно.

– Так и буду тянуть из тебя по слову? – она вздохнула и ущипнула меня за бок, отчего я взвизгнула. – Лея, только не обижайся… – начало не предвещало ничего хорошего, – ну вот честно, когда дело касается магии, то тебе в силе, смелости, умениям… да во многом, нет равных! Но такое впечатление, что одна мысль об Элане вызывает у тебя помутнение рассудка.

Сказать в свое оправдание было нечего. Это сейчас, испытав столько волнений, я могла с уверенностью заявить, что поступила глупо и опрометчиво, подвергнув себя такой опасности. На что вообще надеялась?

На этой грустной ноте я встала, подошла к печи и зажгла лучину. Тепло, исходящее от нее, напомнило о жаре, проникшем в кровь и понесшемся по венам, едва Элан прикоснулся к моей ладони горячими губами. И мое тело, и магия с трепетом отозвались на его ласку.

Подруга, успокоившись, о чем-то рассказывала, но я ее не слышала.

– …Лея, – собственное имя выдернуло меня из раздумий. – Пора его забыть и подумать о себе, – Тирра подошла ко мне сзади, и миниатюрная девичья ладонь легла на плечо, слегка надавливая в молчаливой просьбе развернуться, – согласись на предложение Морана, – она взяла мои руки в свои и сжала в поддержке. Ее тихий мелодичный голос приободрял, но и ранил, словно острое лезвие, проникая глубоко в сердце. – Перетерпи. После все забудется, как страшный сон. Если захочешь, все бросим и уедем отсюда. Будем вместе растить твоего сына. Надо всего лишь немного потерпеть. Заглушить в себе чувства.

Я смотрела в лицо единственного родного человека и понимала, что так будет правильнее. Но сердце сжалось в немом крике. Глаза предательски защипало от набежавших слез. Хотелось кричать, выплеснуть всю боль неоправданных надежд и несправедливой действительности. И впервые после смерти тети я позволила выйти им наружу. Сдалась…

«Сегодня я позволю себе быть слабой. Но только сегодня».

Тирра не отходила от меня до тех пор, пока я не успокоилась, пока плакать было уже нечем, и в душе не поселилась пустота.

– Поспи, – сказала она чуть позже, когда мы оказались в спальне.

Она заботливо укрыла меня одеялом и поцеловала в лоб. Я безразличным взглядом проводила подругу, закрывшую за собой дверь. Не хотелось ничего – только забыться. И мои мольбы были услышаны – я провалилась в спасительный сон.