Монах - Евгений Щепетнов

— Ну что, еще поохотимся? Мне понравилось!

— Фу-у-у… бесстыжая. — Андрей укоризненно покачал головой. — Отойти в сторонку нельзя было? Я теперь это доедать не буду! Еще надо что-то поймать, надо восстанавливать энергию. А может, и хватит, — задумчиво добавил он, — может, чего-нибудь в деревне купим. Ладно, пошли в деревню, ты мне весь аппетит отбила своими естественными отправлениями! Вот уродится же такая невоспитанная дракониха!

— Фу-ты, какие мы нежные!.. — презрительно прошипела Шанти. — Посидел бы с мое в пещере, я бы тебе сказала тогда о твоем воспитании! На себя бы глянул — жрешь, чавкаешь, давишься! Видел, как я аккуратно кушала? Учись, человечишка!

Зверь рыкнул на наглую зверушку и вошел в ручей, смывая ледяной водой налипшую на лапы и морду кровь — за ним по течению сразу вытянулась длинная розовая полоса, а мелкие рыбешки начали подхватывать кусочки запекшейся крови, покусывая его за лапы и шныряя вокруг стайками.

Глядя на это круговерчение рыбок, он неожиданно подумал: «Вот так всегда — вокруг крови вертится много-много жадных, голодных рыб, питающихся ею. Чем я-то лучше того же Сагана? Тем, что хочу сожрать не весь мир, а только его часть — например, оленя?..»

Он отругал себя за такие мысли, выскочил на берег, по-собачьи встряхнулся и помчался в лес, не обращая внимания на бегущий сзади и злобно вопящий в его адрес комок черной шерсти — вслед неслось что-то о неблагодарных человечишках и неприятных типах, из-за которых теперь будут болеть нежные лапы дракона.

Выбежав на знакомую поляну, Андрей попросил:

— Гара, кинь, пожалуйста, мне мои вещи, чтобы не искать на ощупь.

Из пустоты вылетел узел с так называемой одеждой, пояс с кинжалом и кошельком, а также вещмешок. Андрей поблагодарил и сказал, что мешок пока не возьмет — в деревне с ним делать нечего. Из пустоты протянулась когтистая лапа, и мешок исчез, утянутый куда-то в небытие.

Андрей сделал себе заметку — надо будет поподробнее расспросить дракониху о том, как это делается, забавная штука! Видимо, что-то вроде искривления лучей света и замыкания их в кокон — в жизни может пригодиться… если суметь сделать.

Он еще не успел перекинуться в человека, когда на него взлетела разъяренная кошка и, вцепившись в шкуру, стала драть, приговаривая:

— Вот тебе, поганец, чтобы помнил, как меня бросать одну в незнакомом лесу! Как посмел меня бросить, негодяй?!

— Эй, отстань! — Андрей наотмашь легонько отпихнул Шанти, и она отлетела в сторону. — Гара, у вас практикуются телесные наказания для непослушных детей? Вы их порете или они так и вырастают такими вот пакостниками?

Из пустоты раздался громовой хохот Гары — конечно, он возник в голове Андрея, но казалось, что смеется сама Пустота:

— Надо бы перенять опыт ваш, людской, может, такие вот драконишки научатся хорошим манерам! Вот, Шанти, Андрей — воспитанное существо, говорит «пожалуйста», «благодарю», а ты что? Хоть раз поблагодарила меня? Только и ноешь — мясо старое, кость толстая, печенка несвежая!

Шанти взвыла и минут пять рассказывала, где она видала людей с их вежливостью и хорошими манерами. Некоторые места были совершенно неожиданные и экзотичные — имеющиеся только у драконов.

Пока шла перепалка, Андрей успел намотать на себя тряпье, с тревогой размышляя, как он будет выглядеть, когда войдет в деревню, обмотанный этими тряпками, как мумия фараона, и с черной кошкой на плече. Не возьмут ли его на вилы добрые крестьяне?

Нацепив пояс, он определился с направлением и зашагал, уклоняясь от еловых лап и следя, чтобы не наступить на какой-нибудь острый сучок — он почти разут, не хватало еще ногу пропороть. Черная бестия взобралась ему на плечо и мурлыкала, как взаправдашняя кошка, но время от времени с наслаждением выпускала когти, чтобы носильщик драконов не забывал, кто тут главнее, и не чувствовал себя обделенным вниманием.

Через пятнадцать минут, как и обещала Гара, показались первые избы, стоящие вдоль лесной опушки, крытые соломой и побеленные известкой, как украинские избы с картинок о дореволюционной России.