Разящий клинок - Дейв Дункан

По всей видимости, забытая обоими, Эшиала стояла и… колебалась. Она могла бы, разумеется, подхватить дочку и уйти, но тогда Майа поднимет на ноги весь дворец своими криками.

Не собираясь присаживаться на скамейку, она просто стояла рядом и ждала.

– Сигнифер, чем все-таки ты занимаешься? На сей раз улыбка держалась дольше и казалась лучше продуманной.

– Пока секрет. Хочешь сказать, ты еще ни разу не видела, чтобы мужчина делал это?

– Лепестки… Они для духов? – У ног сигнифера лежала большая груда разоблаченных стеблей. Он, должно быть, сидит здесь не менее часа.

– Нет. – Ило покачал головой. Казалось, солнце померкло от ослепительной улыбки, но ненадолго. Он снова обратил свое внимание на чашу и на неловкие старания Майи. – Знаешь, ты напомнила мне центуриона Хардграа.

Эшиала даже не могла представить себе человека, которого напоминала бы меньше.

– Чем бы это, интересно узнать?

– Он тоже ненавидит дворцы. Эшиала мигом вернулась к обороне:

– Что за чушь!

– Я наблюдал за тобой, – поведал Ило чаше с лепестками. – Знаешь, как прислуга называет тебя за спиной? Ледяная императрица!

– Меня не интересует то, как меня зовут слуги!

– Но слуги обычно знают больше правды, чем кто бы то ни было. Они все шпионы, конечно. Виночерпий с главным кучером обо всем докладывают Ампили. Люди Эмторо подкупили одного из лакеев, кондитера и так далее.

Безумный разговор! Еще до женитьбы Шанди предупреждал ее, что фрейлины станут безжалостно сплетничать, но насчет слуг дна и не подозревала.

– Зачем лорду Ампили шпионить за принцем?

– Таковы придворные правила. Каждый шпионит за всеми.

Эшияла не поверила Ило:

– И как же ты сам узнал о них?

– Он пожал плечами:

– Безопасность принца – работа Хардграа, разумеется. Я соблазнил для него одну из горничных, и мы обменялись сведениями. Интересный человек этот Хардграа. Ты никогда не разговаривала с ним по душам?

Эшиала отрицательно качнула головой.

– А стоило бы, между прочим! Он сын рабочего из каменоломен. В армию попал в шестнадцать лет, но его трибун решил, что парень достаточно крепок, и направил в свой цирк гладиаторов… Хардграа убивал людей для развлечения богатеев еще до того, как начал бриться.

Эшиала содрогнулась. Она и раньше слыхала о гладиаторских боях, бывших в Империи под запретом, и об огромных суммах, которые на них проматывали игроки.

– Ну, может, я немного преувеличиваю, – заявил Ило, наклоняясь за новым цветком. – Но не слишком. В двадцать лет он шантажировал легата, чтобы тот… впрочем, не важно. Хардграа сумел выбраться из своего болота. Для него это было легче, чем тебе. – Сигнифер не останавливаясь продолжал обрывать лепестки роз. Майа с азартом выколачивала из своего цветка остатки жизни, решив разбить его о скамью.

– Что было легче? – Эшиала чувствовала, что попала в какую-то липкую словесную паутину. Всякий раз, как она пыталась из нее вырваться, Ило заматывал ее еще крепче какой-то новой загадкой. Так с ней еще никто не разговаривал!

Подняв глаза, Ило какое-то время рассматривал свою жертву, после чего потянулся за новой розой.

– По рождению он – житель долин. Никто не ждет от него точных знаний вроде того, какое вино следует подавать к рыбе, да он этого в жизни не усвоит. Ты же из предгорий, от тебя ждут, что ты с легкостью взойдешь на любой пик. Но и ты не сумеешь этого сделать.

У Эшиалы мелькнула невеселая мысль о сотнях уроков, которые она брала, чтобы научиться этикету, танцам, ораторскому искусству и… Едва она набрала в грудь воздуха, чтобы возразить наглецу, Ило добавил:

– Не раньше, чем я стану легионером. Шанди предупредил ее, что Ило стоит в очереди на герцогство. Что ж, это может завладеть воображением наивной фрейлины, но ничуть не волнует будущую императрицу.

– В скромности тебе не откажешь.

– Воистину, ты первая, кто это заметил. – Ило изучил еще одну розу, вырвал несколько шипов и засунул стебель в свои волосы. Майа вытащила ее обратно с визгом восторга.

– Мне было легче, – продолжал сигнифер. – Я родился на самой вершине горы. Мне пришлось падать вниз, а не карабкаться вверх, – это куда проще. Научиться заострять колья топором гораздо легче, чем выучиться играть с придворными в их подлые игры. И редко делаешь ошибки, потому что за это бьют. Когда бьют – это хорошо, потому что уже через минуту всем плевать. И учишься быстрее, конечно. Шанди думает, что я гений. Присаживайся, принцесса.

Что же она медлит? Надо хватать Майу и бежать без оглядки. Или, по крайней мере, отыскать пару фрейлин, прежде чем пускаться в разговоры с этим прославленным развратником.

Ило взглянул вверх, хмурясь.

– За нами, разумеется, наблюдают из окон, да и эта милая шалунья достаточно взрослая, чтобы рассказать всему свету, если я вздумаю тебя изнасиловать, но она не сможет повторить нашу беседу. Кого ты боишься – себя или меня?

– Никого я не боюсь!

– Тогда докажи это, присядь на минутку.

– Слуги…

– Ты же сказала, что тебя не касаются их сплетни. Так о чем я?.. Ах да! Шанди думает, что я гений. Это, конечно, чепуха. Я сын консула, меня выучили читать и писать. Потом я стал ленивым рядовым Двадцатого легиона… Там меня научили работать, О Силы Добра, как я работал!

Эшиала устроилась на краешке скамьи, и он, обернувшись, метнул в нее пронзительный взор над головкой Майи. Девочка была погружена в настойчивые попытки запихнуть розу обратно ему в кудри.

– Знаешь ли ты, принцесса, что такое ранец легионера? Ладно, представь марш целый день, под дождем, да еще с парой таких девчушек за спиной – и сразу после этого ковыряние земли лопатой – два-три часа… А не сходящие месяцами волдыри в паху? Их просто нет времени вывести…

Эшиала покачала головой, испуганная его горькими словами. Перемены настроения Ило совершенно вывели ее из равновесия.

– Даже Шанди не знает, что такое сортировка бумаг, когда занимаешься этим сутки. Я познал оба мира, но внизу мне было легче.

Тогда Ило просто взглянул на нее из-под рассыпавшихся прядей – и сердце Эшиалы пропустило один удар. Если он воображает, будто принцесса – всего-навсего простая деревенская девчонка, которая способна влюбиться в мужчину из-за его смазливой внешности, тогда его ждет большое разочарование. Он попросту слишком хорош собой.

– Мне надо идти! – сказала она.

– Ты только что наткнулась на мою скамейку. Ты еще не знаешь, чем это я тут занимаюсь. Милое дитя, почему бы тебе не сунуть эту палку в ухо маме и оставить мое в покое? Тебя предупредили, что я ужасный пожиратель женских сердец?