Клинки надежды - Алексей Волков

Мысль о собственном ранении ни разу не приходила в хорошенькую девичью голову. Сейчас же, после слов Барталова, Ольга невольно представила на своем теле ужасные шрамы и непроизвольно содрогнулась. Возможное уродство показалось особенно страшным, способным погубить мечты.

Какие именно мечты, не думалось. Человек ведь не всегда признается себе в затаенных желаниях.

Где-то в городе вновь вспыхнула стрельба, яростная, явно ведущаяся с двух сторон.

– Нет, сегодня в городе что-то явно не то. – В глазах доктора мелькнуло беспокойство. Не за себя, за тех, кто находился на его попечении.

Словно подтверждая опасения Барталова, стрельба раздалась с другой стороны. Там даже использовали пулемет.

– Сдается мне, что никаких приключений вам искать не придется. Они, так сказать, сами заявятся к нам. Пойдемте лучше, Оленька, найдем кого-нибудь из начальства. Может быть, им известно о том, что творится вокруг.

Искать не пришлось. В отдалении по ту сторону ворот виднелась небольшая группа солдат, что-то яростно доказывающая часовым. На шум спора туда торопливо направлялись с двух сторон полковник Лиденер, оставшийся за старшего, и капитан Усольцев, по решению Аргамакова назначенный ему в помощь.

Стреляли уже повсюду, и потому часть слов заглушалась винтовочными выстрелами.

Барталов подошел к воротам по-хозяйски, как человек, имеющий на это неоспоримое право.

– Говорю вам, ваше высокоблагородие, они бунт устроили. Энтот – как его? – переворот. Вот. Говорят, значица, всех охфицеров под корень. Мол, надоть избавить город от контры, пока наши громят банду, а бригада им вроде как бы помогает. А то, мол, возвернутся и попытаются все повернуть на прежний лад. Муруленку уже, мол, грохнули, так и за остальных возьмутся. Потому надоть поспешать, а там уже можно и возвертальщиков встретить.

Лиденер с Усольцевым выслушали говорившего солдата с озабоченностью, слегка смешанной с недоверием.

Ладно прежний бунт, когда в городе не было реальной силы, кроме школы юнкеров, но теперь?!

И тем не менее стрельба явно приближалась к казармам. Надо было что-то срочно решать, хотя какие тут могут быть решения?

– А вы почему не с ними? – спросил Лиденер.

– Они ж душегубы, ваше высокоблагородие. Даже священников убивают. Мы же люди верующие, – пояснил солдат.

Усольцев внимательно вглядывался в пришедших, опытным глазом кадрового офицера стараясь определить, можно ли довериться этим людям?

– Вы с нами? – решив для себя самое важное, коротко осведомился капитан.

– Вестимо, ваше благородие. Таперича нас свои хлопнут, – как нечто само собой разумеющееся, сообщил солдат.

Офицеры посмотрели друг на друга, и Лиденер подытожил безмолвный обмен взглядами.

– Проходите.

В конце ведущей к казармам улицы уже показалась толпа запасных.

Перебежчики один за другим проскользнули в приоткрытые ворота, и Лиденер кивнул Усольцеву:

– Командуйте, капитан!

– Один вопрос, – встрял молчавший до сих пор Барталов. – Где Всесвятский?

Тот самый солдат, который вел от лица товарищей переговоры, посмотрел на погоны доктора и четко произнес:

– Не могу знать, ваше высокоблагородие!

– Но хоть кто бунтовщиками руководит?

– Вестимо кто. Всем миром. Ну, и Иванов, командир наш, конечно же, с ними.

Усольцев смотрел на доктора строго, мол, любопытство можно утолить и потом, и Барталов умолк.

Три десятка пришедших солдат представляли весомую подмогу для крохотного гарнизона. Капитан сноровисто разбил их по отделениям так, чтобы перемешать со своими людьми, и сразу принялся распоряжаться, кому и где занимать оборону.

– Пойдемте, Оленька. – Барталов деликатно взял девушку под локоть и со вздохом поведал: – Я же говорил, что приключения найдут нас, так сказать, сами.

Аргамаки вместе с перебежчиками отходили прочь от забора. Еще перед выступлением бригады в поход было решено оборонять только здания.

Да и как иначе, когда людей почти что нет?

Толпа запасных заметно приблизилась, и с ее стороны, подтверждая серьезность намерений, грохнул первый выстрел.

Автомобиль подскочил к правительственной резиденции. Бородавкин торопливо покинул его и едва не бегом устремился к входу в здание.

Яков встретил его еще в приемной. Вид у борца с контрреволюцией был особенно бледным и решительным. С такими лицами хорошо ходить на баррикады. Еще лучше – посылать на баррикады других. Но тут уж кто как сумел.

– Все идет по плану. Эти идиоты так ударились в бунт, что даже заставы у въезда в город сняли, – на обычно угрюмом лице Бородавкина играла несвойственная ему улыбка.

– А что у казарм? – этот вопрос беспокоил Шнайдера едва ли не больше всего.

– Стреляют, – лаконично поведал Бородавкин.

– Это я и сам слышу.

Даже отсюда можно было разобрать, что бой в тех местах кипит нешуточный.

– Я, это… В общем, решил, что не стоит мне там маячить, – пожал плечами Бородавкин. Потом подумал и добавил: – Я туда людей послал. Из тех, которых в городе никто не знает. Скоро должны вернуться.

– Хорошо! – Шнайдер и в самом деле был доволен догадливостью подчиненного.

– Может, мне туда пробраться? Вдруг офицерики отобьются? А я в общей суматохе кого-нибудь да найду. – Вид у Веры был не то похотливый, не то плотоядный.

– Не думай. До меня дошли слухи, будто они уже что-то заподозрили, – предупредил Яков. – Свяжут твое двукратное появление в соответствующих местах с последствиями, всем придется плохо. Лучше возьми на себя барона. Если он, конечно, уцелеет. Да и моего приятеля Орловского приобщить неплохо. Нутром чую: есть у него какая-то слабина.

Вера разочарованно возвела очи к потолку.

Шнайдер погрозил ей пальцем. Мол, нечего заниматься самодеятельностью. Любая революция хороша лишь тогда, когда развивается под должным руководством и по соответствующему плану.

– Они скоро будут здесь, – прервал пантомиму Бородавкин. – Пора выводить наших людей.

– Да-да, – встрепенулся Шнайдер. – Только не переусердствуйте. Вы должны разбить этот сброд здесь, а дальше не спеша очистить от них центр города. К Копорским казармам вы подойдете в последнюю очередь. Лучше всего после того, как в них не останется никого из живых. И не церемоньтесь. Часть бунтовщиков непременно расстреляйте на месте. Только наших случайно в их число не включите.

Бородавкин согласно кивал.

Об этом уже было договорено, но начальник всегда вправе напомнить подчиненным каждую деталь не раз и не два.

Шнайдер слегка выдвинул из кармана портсигар и, не доставая полностью, извлек из него папиросу.