Гавань Командора - Алексей Волков

– Зачем металл? – раньше Петра спросил заинтригованный Меншиков. – Можно просто поехать.

Пришлось нам с Командором в два голоса объяснять царю и его спутникам принцип железной дороги. Как и с пароходами, идея увлекла Петра, и довеском мы долго говорили о создании под это дело целой промышленности. Рельсы, паровозы, вагоны – это действительно была отдаленная перспектива. Настолько, что мы, выходцы из более позднего века, отнюдь не уверены, что успеем заняться ею сами.

– Молодцы! Какие молодцы! – Петр перецеловал всю нашу компанию, начиная с Командора.

Моих заслуг тут было побольше, все-таки Сергей основное время занимался своей ротой, но он оказался ближе к будущему императору. Да и я вместо царского поцелуя предпочел бы лучше нечто более существенное. Сундучок с монетами, к примеру.

– Зело порадовали меня сим изобретением, зело, – возбужденно вымолвил молодой царь. – И тем, что решили подарить его России. Спасибо всем. Отблагодарю.

Последнее слово прозвучало обнадеживающе. Не стоит думать, будто я сугубо меркантильный человек. Но мы впервые открывали целые горизонты и уж, по крайней мере, заслужили не одних восторженных слов. Любой труд должен быть оплачен. А труда было положено столько, что цену можно было назначать любую.

– Область применения следующего изобретения не настолько широка, государь. – Командор подвел царя с его небольшой свитой к установке залпового огня. Усовершенствованной сестре тех, которые мы как-то с успехом применили в Южной Америке.

Внешне сцепленные рамой направляющие с посаженными на них ракетами не производили особого впечатления.

– Точности установка не дает и предназначена для стрельбы по площадям. Например, по вражескому строю. Трупов немного, но взрывы вызывают панику, а испуганный враг – уже побежденный. С помощью ракет мы как-то рассеяли большой испанский отряд. Даже догнать многих не смогли. – Сергей невольно улыбнулся воспоминаниям. – Если же сделать их зажигательными, то можно с успехом обстреливать вражеские города и крепости.

Вот что значит истинный военный! Не так давно Командор возмущался англичанами за их попытку взорвать адскую машину у Шербура, а теперь предлагает подпалить город противника. Все верно: что идет на пользу нам – полезно, во вред – преступно.

– Отойдем в сторону, – увлек высоких гостей Командор.

Все-таки и взорваться на старте могло. Стать причиной смерти царя… Тогда уж лучше самому на кол залезть.

Распоряжался, конечно же, Гранье. Он в последний раз осмотрел установку и собственноручно подпалил запальный шнур.

Ракеты одна за другой уходили с направляющих в клубах дыма, со свистом проносились по небу, а затем все поле перед нами покрылось шапками разрывов.

Все это впечатлило даже немногочисленных зрителей, а что тогда говорить о врагах, случись они на вспучившемся поле.

– Изрядно, – первым на этот раз высказался Лефорт.

– Да мы с таким оружием турок до Царьграда бежать заставим! – восторженно поддержал Алексашка. – Только пятки сверкать будут! Покажем им, где раки турецкие зимуют!

Петр выказал восторг гораздо проще и доходчивее:

– Жалую всех дворянством российским и деревнями на прокорм. Говорите, что надо, дабы побыстрее и побольше сделать все это, – он указал рукой на установку. – Все будет. Сегодня же указы подпишу.

– Место для производства, – начал я. – Материалы. Людей толковых, мастеровых, чтобы им меньше объяснять пришлось. Помощников дельных. Чтобы не только штуцера, паровики да ракеты производить, но еще время хватало бы на то, что изготовить не успели. А уж мы постараемся.

– Обрадовали вы меня, пираты. Зело обрадовали, – Петр никак не мог унять радость.

– Мы хотели бы показать вам еще одну штуку, государь.

К показу этой штуки Кабанов готовился с особой тщательностью. В мерзлой земле была даже вырыта яма, наполовину укрывшая здоровенный воздушный шар. Трубы от костра гнали теплый дым в горловину, и кабаньер, как мы называли это детище по примеру монгольфьера, заранее рвался в воздух.

Пояснения были выслушаны внимательно. Мысль о странствиях по воздушному океану была настолько нова, что не сразу укладывалась в головах. Это Кабанов, бывший десантник, был в ладах с небесной стихией. Даже успел несколько раз испытать свое детище к вящему неудовольствию и страху местных жителей.

Но что ему чужие страхи, когда по возвращении из полета глаза Командора светились счастьем и словно отражали небо! Я-то привык относиться к летающим изделиям лишь как к еще одному виду транспорта. А шар на роль транспорта пока не тянул. Забава.

– Сейчас я поднимусь на нем и покажу, что в полете ничего страшного нет, – закончил Командор.

– А мне с тобой можно? – жадно поинтересовался Алексашка.

По своему живому характеру он стремился испытать как можно больше. А уж полетать – это вообще нечто запредельное.

– Конечно. В нынешнем виде шар может поднять троих.

– Троих? – встрял Петр. – Тогда чего мы ждем?

– Но это может быть опасным, Питер… – протянул Лефорт.

Монарх лишь отмахнулся и первым полез в корзину. Самое удивительное – он помнил о весе и, перед тем как залезть, небрежно сбросил на землю тяжелую шубу. Такой же шикарный, хотя и не слишком умный жест проделал Меншиков. Командор же избавился от громоздкой одежды заранее, а теперь лишь отстегнул мешавшую и ненужную в полете шпагу.

На деле воздушный шар намного безопаснее самолетов. Погода стояла солнечная и тихая. Легкий ветерок подхватил величественно поднимающийся в небо шар и медленно понес его над заснеженными полями. Даже завидно стало.

Внизу вслед за шаром едва не бегом неслась свита Петра. Ничего, вот научимся добывать в больших количествах водород, тогда узнают, какие средства передвижения возможны в воздухе. К походу на Азов не успеем, зато к осени – наверняка. И тогда даже паровая машина покажется забавой.

Полет продолжался сравнительно недолго. Наверно, с полчаса. Командор стравил часть еще не остывшего воздуха через выпускной клапан. Шар обрел часть веса, стал опускаться, и крепкие руки вцепились в болтающийся канат, потянули разом, возвращая царя с небес на землю.

Глаза у Петра были такими же, как у Командора. Восторженными и одновременно – умудренными. Как у человека, постигшего нечто, недоступное большинству.

Похоже, России суждено строить не только морской флот. Пятый океан лежит прямо над головами.