Диверсант - Григорий Шаргородский

Все, теперь даже если будет громко, мы свое дело сделали. Хотя, конечно, еще с десяток минут неслышимости нам бы не помешал.

Пятерка легионеров отдыхающей смены так и не успела вскочить с лежаков. Змей, спустившись ниже по лестнице и шагнув чуть в сторону, застрелил двух в дальнем конце комнаты, а я трех, располагавшихся ближе к нам.

Для спуска на первый этаж мы поменялись местами — я с тремя иглами в запасе шел первым, а Змей с двумя зарядами прикрывал спину на случай моей криворукости.

Дисциплина — великое дело: оба легионера стояли ко мне спиной, внимательно вглядываясь в бойницы. На душе вновь стало муторно, особенно после убийства в спину дозорного на соседней башне, поэтому меня потянуло на глупости.

Тихий свист привлек внимание легионеров. Бойцы оказались опытными и быстрыми. Тот, что слева, успел достать меч из ножен и получил иглу под надбровный срез шлема, а второй, пока я разворачивался, почти добежал до лестницы. Змей выстрелил одновременно со мной, и легионер получил две стрелки — в голову и грудь.

Я недовольно посмотрел на бывшего казака.

— А что? Все равно нужно перезаряжать, — пожал плечами Змей и начал подниматься по ступеням.

Перед тем как покинуть башню, мне хотелось проверить еще один нюанс. Перевернув ближнего легионера, я увидел, что стрела пробила переднюю часть «рельефного» панциря, а также частично вышла из задней «створки». Это значит, что в стычке с бойцами взбунтовавшейся части имперского легиона у нас имелись серьезные шансы на успех.

Пока мы отсутствовали, на четвертом этаже «нашей» башни уже собрались все «ящеры». Также там находился Девятый и затянутый в «чешую» раненого Шрама новичок, логично получивший позывной Восьмой. Оба «номерных» ИО «ящеров» держали в руках привычные для них арбалеты. Заглянув в глаза новичку, я не увидел там ничего лишнего и спокойно повернулся к своим:

— Змей, Шип, перезарядка. Сом, Барсук, со мной. Сом, берешь объекты на стене. Барсук, за тобой дозорный на башне. Двинулись.

Конечно, можно было и во вторую башню пойти с лучшими стрелками отряда, но пара бывших «медведей» тоже стреляла очень неплохо, а менять привычное оружие было чревато ошибками.

Башню справа охраняли стражники, поэтому оба дозорных на стене болтали, стоя практически у дальней от нас части стены. Нас засекли, когда мы уже пробежали половину дистанции. Два выстрела широкоплечего Сома прошли с секундным интервалом, и тут же на башне звякнуло металлом о камень — выстрел Барсука слился со щелчками игломета напарника.

Операция по активации «лепестка пламени» прошла едва ли не рутинно. Дальше мы немного изменили сценарий. Бывшие «медведи» спустились вниз, а я, быстро проверив башенную площадку, повел Ежа обратно.

В этот раз уже практически ставшая родной башня встретила меня целой толпой. По захваченной нами стене пробежали «медведи» с мотками толстого каната — штурм набирал обороты.

Изначально оказавшись в невыгодном положении, я все же отвоевал у армейского начальства небольшую поблажку — Мороф с отрядом поддержки остался вне боя и ждал нас в лагере в лесу. Конечно, надежная поддержка мне не помешала бы, но рисковать своими людьми, когда «медведи» все равно будут подставлять свои головы по приказу генералов, было глупо.

Знакомые лица я увидел лишь на втором, «жилом» этаже. Шрам сидел на топчане, закрыв глаза и прислонившись спиной к стене. Рядом расположились Лигида и Таня.

Осмотревшись, я поймал «медведя» с нашивками десятника:

— Десятник!

— Да, господин барон, — охотно откликнулся здоровяк.

— Мне нужно, чтобы раненый и дамы очень быстро оказались за стеной в лагере с целителями. Пусть найдут моего помощника Морофа.

— Они будут там очень скоро, — заверил меня «медведь», и его серьезный вид внушал полное доверие.

Пока я общался с десятником, мимо пробежали Барсук и Сом.

«Ящеры» в полном составе расположились у подножия башни в «веселой» компании трех десятков кряжистых «медведей», которые рассыпались по периметру, удерживая под прицелом арбалетов выходы из городских улочек. В ожидании своего командира мои бойцы успели перезарядиться и были готовы к дальнейшим подвигам.

Один из «медведей», как минимум на голову выше меня и в полтора раза шире в плечах, подошел ближе:

— Господин барон, десятник Турун Ураг и три десятка бойцов по приказу старшего сотника Дирны переходят в ваше распоряжение.

— Хорошо, десятник. Кто-нибудь знает дорогу к Парку Красавиц?

— Я вырос в этой части Низовья, господин барон, потому старший сотник и направил меня к вам.

— Чудесно. Давай, Турун, проводи нас к парку и постарайся сделать это тихо.

— Повиновение… — десятник на секунду завис, но быстро нашелся, — …рыцарю.

Раздались тихие команды, и «медведи» темным, почти неслышным потоком втянулись в одну из улочек Низовья.

Мне очень не хотелось лезть в тыл к врагу, но я лучше любых генералов понимал, что лжеимператора необходимо уничтожить, пока он не улизнул из столицы, иначе штурм будет напрасным и гражданская война в империи затянется на годы. Поэтому, назвавшись груздем, пришлось лезть в очень опасное лукошко со змеями, в котором можно потерять голову, несмотря на все «рояли» судьбы в виде «чешуи» и иглометов, — ведь в императорском дворце нас наверняка ждут не только люди.

Ночное Низовье молчало, словно разомлев в лучах огромной луны. Даже если кто-то и не спал, то предпочел забиться в темный угол, увидев темную массу воинов, тихо скользящих по изгибам узкой улочки. Воры, разбойники, проститутки, инстинкт которых был остро отточен жизнью в опасном районе, задерживали дыхание, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания.

Против вторжения чужаков в город возражали только стражники, и то очень тихо. Возможно, они хотели бы выразить свой протест громче, но просто не успевали. На извилистом пути к одному из общественных парков Низовья передовой отряд «медведей» встретил три дозора. Об этом факте я узнал лишь по лежащим у стен трупам городских стражников. Стальной кинжал диверсионной команды все глубже погружался в тело города, как ни странно, так и не вызвав никакой реакции. Шум на постоялом дворе давно стих, а штурм пока оставался незамеченным.

Лишь когда мы вошли под сень первых деревьев парка, со стороны кварталов, находящихся возле захваченной башни, послышались крики, затем к ним добавились частые удары колокола на часовой башне. Колокольный звон распространялся над городом, подобно лесному пожару. Сначала он прокатился над Низовьем, а затем отозвались тяжелые колокола дворянского и императорского кварталов.

— Быстрее! — уже не скрываясь, крикнул я «ящерам» и, обгоняя «медведей», побежал по парку в сторону неприметного скопления кустов.

Проломившись сквозь колючие заросли, мы оказались на небольшой поляне с каменной площадкой посредине. Время поджимало, поэтому я сам вскрыл одну из каменных плит и первым нырнул в открывшийся зев ливневого водостока.