Malaria - Андрей М. Мелехов

— Да были какие-то ящики, Виктор Федорович, но с чем — точно не знаю! А вы тут какими судьбами?

Из разговора с человеком-носорогом выяснилось, что здесь, в Мавинге, по приказу JVC сейчас пытались собрать бронетанковую группировку из сорока танков и сорока «БМП-1». Для того чтобы сконцентрировать эту огромную, по африканским масштабам, ударную мощь, пришлось обшарить все фронты в поисках еще способных перемещаться бронированных машин. Помимо, собственно, техники, пришлось искать и экипажи, способные ехать хотя бы по прямой линии и выстрелить, если что, хотя бы примерно в сторону противника. Задача эта оказалась не из легких: командующие других фронтов отнюдь не горели желанием отдавать последние ресурсы для участия в бессмысленной, с их точки зрения, авантюре. Их подчиненным тоже отнюдь не улыбалось ехать умирать на Юг. Поэтому в коробки передач загадочным образом попадал песок, а в дизельное топливо не сыпали разве что только сахар — ввиду его нехватки даже для пропитания. Поэтому каждый выживший в этой борьбе за существование экипажей танк, боевая машина пехоты или десантный броневик «БРДМ» тут же — от греха подальше — старались отправить самолетами в Менонге. Впрочем, и здесь бронированные чудища порою становились жертвами уже упомянутых актов саботажа. Поэтому сюда бросили всех советских советников и специалистов, способных если не починить двигатель, то хотя бы поменять гусеничный трак. Впервые за последние года полтора в их распоряжении оказались необходимые запчасти, огромные танковые аккумуляторы, а также давно не виданные здесь новые моторы и трансмиссии. Но зато их ожидало почти полное отсутствие запасов продовольствия.

— В общем, как всегда — нагнали народу, а кормить нечем! — подвел итог Витя. — Все, что привезли сами, — уже сожрали, а теперь как волки зимой — по всему Менонге рыщем!

Бывалый Вань-Вань тут же сориентировался в ситуации:

— Слушай, майор, а ведь там — возле кабины пилотов — несколько штабелей мороженых кур и ящики с итальянской тушенкой!

— Так что, экспроприируем? — обрадовался танкист и, обернувшись, свистнул.

К самолету тут же подъехал потрепанный джип с открытым верхом. В нем сидел знакомый Лейтенанту широкоплечий переводчик с «ускора» по имени Федя. Он был из тех удачливых смердов, кто попал в курсанты института из батальона обслуживавших его нужды солдат срочной службы. Для этого ему пришлось сначала послужить там сержантом-сверхсрочником.

В своей американской пятнистой форме, с закатанными рукавами и прической-бобриком Федя выглядел весьма внушительно.

— Привет, Лейтенант! — весело приветствовал он нашего героя. — Так что, где тут можно протоплазму спионерить?

С молчаливого одобрения летчиков, советские офицеры, ведомые Вань-Ванем и угрозой голодной смерти, смело ринулись сквозь толпу ангольских военных, прибывших делить упомянутую «протоплазму». Кое-кто из аборигенов попробовал было задавать неделикатные вопросы или даже робко препятствовать этому напористому движению к цели, но их тут же осаживали взглядом, коротким ругательством или пинком в худой зад.

— Мороженых кур не брать! — на ходу распорядился Вань-Вань. — Все равно хранить негде — пропадут!

У штабелей с тушенкой и макаронами их встретил последний редут обороны — офицер-тыловик группировки. Впрочем, увидев алчный блеск в глазах советских товарищей, он тут же вполне разумно решил, что в этот раз лучше пожертвовать своей долей, списанной на порчу и утруску, в пользу советской «асессории».

Когда нагруженная трофеями процессия выдвинулась к джипу, ей повстречался солидного вида откормленный мулат в стандартном костюме местной номенклатуры, обязательно предполагавшем китель с короткими рукавами. Судя по толстой физиономии и очкам в золотой оправе, этому жителю Африки давно не приходилось испытывать недостатка не только в хлебе, но и в том, что на этот хлеб мажут в лучших домах Европы и обеих Америк. Советские офицеры, не обращая на него ни малейшего внимания, деловито складывали свою добычу в потрепанный автомобиль. Потоптавшись в нерешительности, выпускник советской партшколы все же обратился к воинам-интернационалистам на вполне сносном русском языке:

— У нас, анголан, ест такая прытща!

По-видимому, он хотел сказать «притча».

Разгрузившийся к тому времени Вань-Вань решил прикрыть своих товарищей по мародерству и, подойдя к лоснившемуся здоровяку, стал вежливо его слушать.

— Если на дорогу выкатился мящик, — шепелявя, продолжал тот, — то за ним обязательно покажется ребенок! Если откуда-то, визжа, бежит ангольская свинья, то за нею обязателно выбежит кубинец! А если кто-то тащит ящик с итальянской тушенкой, то…

— То значит так надо! — вместо него закончил Вань-Вань, пристально глядя в маслянистые глаза местной шишки. — Понимаешь, товарищ? Так надо!

«Товарищ» пару секунд подумал, стоит ли озвучить последнюю часть «прытщи» — ту, где «кто-то» с ящиком тушеных потрохов неизбежно оказывался оголодавшим русским офицером. Как будто по наитию переводчик Федор с грохотом вытащил из-под ящиков с продовольствием ротный пулемет Калашникова с волочившейся за ним патронной лентой. Будто невзначай, ствол был направлен в толстое брюхо мулата. Тот вдруг громко позвал:

— Эпа![37]

К нему тут же подбежали двое офицеров ФАПЛА. Советские военные напряглись. Но, к полному изумлению Лейтенанта, вместо того чтобы отобрать похищенные продукты и неизбежно спровоцировать вооруженный конфликт с советскими советниками, провинциальный комиссар Южного фронта распорядился:

— Два ящика бренди для моих советских друзей!

* * *

— Ну что, «амигош»,[38]— обратился какое-то время спустя танкист Витя к компании, когда они сели отмечать свой первый боевой успех ящиком португальского коньяка, — мой папа-шахтер всегда говорил: «Не имей, Витек, сто рублей, а имей наглую морду!» За нас, мужики!

— За нас! — вторили ему остальные, опрокидывая из жестяных кружек в охрипшие за день глотки обжигающий эликсир.

Где-то неподалеку раздался звук выстрела.

— 81-миллиметровый! — тут же определил Вань-Вань.

Спустя пару секунд послышался глухой взрыв.

— Из минометов по аэропорту садят! И так каждый вечер, ровно в 23.00! — сообщил Витя. — Пытаются, гады, сломать наш воздушный мост! Ну что, между первой и второй… Эх, хорошо, что нам этот коньяк обломился! А то пришлось бы пить «слезу комсомолки»!

— Это что? — спросил наш юный герой, не успевший еще познать все реалии советской армейской жизни.

— Лосьоны «Лаванда» и «Вербена», одеколон «Лесная вода», лак для ногтей, зубной эликсир. Ну а если хочешь градус чуть понизить — то можно и газировки добавить!

— Жаль, пива нет, — наконец отворил уста морпех Леша, — а то можно было бы и «чернобурку» наколотать!