Последний довод побежденных - Сергей Лапшин

Засада была проста. Не стоило изобретать то, что давным-давно уже изобретено.

Если бы немцы шли с разведдозором, ничего подобного бы не случилось. Однако они избрали вариант наиболее простой и удобный. Всего лишь одна машина, с натянутым по дугам тентом, чешская «Прага».

План был тривиален. Большая колонна — обстрелять и нанести максимум вреда. Маленькую, в одну или две машины — личный состав уничтожить полностью, при возможности взять целыми автомобили. Однако задачу разведчикам облегчили сами мишени. «Прага» неслась с высокой скоростью, не давая себе труда объезжать выбоины и колдобины. Поэтому и вырытую траншею, тем более тщательно замаскированную, водителю заметить было сложно.

Грузовик на скорости нырнул, проваливаясь передними колесами в яму. Врезался радиатором в переднюю, срытую вертикально стенку, расшибая решетку. Капот, звонко клацнув, сорвался с креплений и ударил по лобовым стеклам.

Синхронно с произошедшим, отрабатывая один их вариантов, поднялась группа захвата. Без огнестрельного оружия, имея лишь ножи, шестеро разведчиков под прикрытием готовых открыть огонь Дилярова, Жилова и Илюхина, бегом сблизились с остановившимся автомобилем.

* * *

Свиридов утер пот со лба тыльной стороной ладони. Жарковато было. Даже с учетом того, что ворот гимнастерки расстегнут, и закатаны рукава. Лейтенант снял с пояса фляжку немецкого образца в каучуковом чулке, свинтил одним движением пробку и сделал несколько глотков.

Ему было интересно, кто-то, кроме него, проводит сейчас параллели с прошлым? Пожалуй, разделенные на две группы пленные к этому располагали. Их было не так и много, всего восемь человек. Водитель и сидевший рядом с ним на переднем сиденье немец решением Терехова были отделены от основной массы. К ним же был присоединен и командир охраны.

Так вот, немец был единственным, кто попытался оказать сопротивление. Полез за пистолетом. Все остальные — и начальник охраны, и сидящие рядом с ним в кузове бойцы — после первых же окриков бросили оружие и подняли руки.

Сейчас Свиридов смотрел на них, стоящих на коленях, со сложенными на затылках руками, выстроенных в неровную линию. Ровным счетом пять человек, ранее вооруженных винтовками, которыми они даже не попытались воспользоваться. Была ли виной тому только лишь растерянность и неожиданность?

Вряд ли.

Терехов сосредоточенно писал. В блокноте, отобранном у немца, и его же карандашом. Задумывался на несколько секунд и вносил новую запись. Что-то ему подсказывал Диляров, расположившийся рядом. Сам же немец, зло разглядывая командиров, находился в той же позе, что и остальные пленные. Упорство его и гордость быстро были сломлены несколькими ударами. Последствия одного из них наливались синяком на правой скуле.

— Вот это, — вырвав два листа из блокнота, капитан подошел к одному из пленных рядовых, — весь список, без разговоров и оттяжки времени мне нужен завтра к вечеру. На этом же самом месте.

Боец, испуганно взглянув на Терехова, и, метнувшись взглядом на стоящих по бокам вооруженных винтовками Жилова и Илюхина, протянул руку, взял листок. Продолжая стоять на коленях.

— Если понятно — все пятеро свободны. Жду вас завтра, к вечеру. Не будет — вашего командира тоже не станет. Послезавтра вы лишитесь хозяина. Так что спешка в ваших интересах. Проваливайте! — Не следя за выполнением своего приказа, капитан направился по дороге к Лебедям.

Свиридов, усмехнувшись, посмотрел ему вослед. Клыков и Овсеенко, тенью следующие за своим командиром, подняли с земли высокопоставленных пленников, толчками указывая им направление. Растерянные же бойцы, будто не веря всему происходящему, по-прежнему оставались на коленях.

— Время не тяните, — Диляров, подошедший к Свиридову, подал им совет, — быстрее обернетесь, быстрее все закончится. И хозяина своего получите, и командира. Бегом, бойцы, пока мы вас не ополовинили! — прикрикнул.

Подхватившись, те повскакивали на ноги и, тревожно оглядываясь, припустили скорым шагом в ту сторону, откуда пришли. Оставляя за спиной искалеченный грузовик, своих пленных и двоих убитых воинов, недостаточно расторопно подчинившихся команде покинуть борт во время захвата. Так же лежать мертвыми на земле или уходить под охраной в зачуханные Лебеди никому не хотелось.

Стол был небогат. Картошка, нашинкованное сало, дрянной выпечки хлеб. Заваренный на смородиновых листах чай. Зато еда — на расписных тарелках, чай — в фарфоровых чашках, а на самом столе чистая и отглаженная скатерть. Свиридов, несколько отстраненно оценивая это, уже не удивлялся. Удивляться он устал.

Просто брал картофелину, разламывал ее и, дуя, торопливо поглощал. Горячую, пышущую жаром, рассыпчатую. Запивал обжигающим язык чаем.

— Командир, вы не похожи на тех, кто здесь живет. Ни вы, ни все ваши подчиненные. Должен признаться, вы ловко все провернули. Мое почтение. — Немец кинул пробный шар, настороженно посматривая на Терехова и покручивая на блюдце чашку с выделенным ему чаем. Стараясь четко и внятно проговаривать слова и выражаться как можно проще. Этому его научили совсем недавно.

Полчаса назад он и рот не решался раскрыть без разрешения. Вываливал все, о чем спрашивали, а собственные вопросы задавать остерегался. Хватило несколько уроков, чтобы упрямый и своенравный, по всему видать, не привыкший к такому обращению немец сдался. Пел как канарейка. Кривил красивый рот в крике, исходил миазмами страха и не стеснялся слез.

А сейчас сидел за столом, будто вровень со Свиридовым, Диляровым и Тереховым. Крутил на блюдце чашку, стараясь не касаться ее забинтованным мизинцем, который Жилов ему хладнокровно расплющил не далее как два часа назад.

— Не буду интересоваться, откуда вы такие взялись. Скажете — поверю любой версии. Вопрос у меня иного плана. Что вы собираетесь делать дальше? Хорошо, мы передадим вам требуемое оружие, но для чего оно вам? Какие у вас намерения?

Свиридов потянулся, забрав с тарелки ломоть хлеба. Положил на него кусок сала. Один. Каждому полагалось по одному, не больше. Крестьяне в Лебедях были не просто бедны. Их можно было бы назвать нищими, но даже это слово в полной мере не отражало положения бедолаг. Но странное дело — лейтенанту не было их жаль.

Он отхлебнул еще чая, душистого, горячего и без сахара. Откусил от бутерброда. Посмотрел в сторону. На то, что так притягивало его взгляд — книжные шкафы. Их было несколько. Дубовые, красивые, с удобными, широкими полками. Совершенно пустыми. Причину этого пояснил им не так давно пленный. Все книги на русском языке подлежали изъятию и уничтожению.

Пустые полки для книг, но полные утвари и посуды шкафы. И на это у Йозефа нашлось объяснение. Все, абсолютно все в Лебедях считалось собственностью его семьи. И когда заколотили входную дверь, клуб так и остался в том состоянии, что и был до «освобождения». Крестьяне не отважились взять из бывшего барского дома хоть что-то. А семье Йозефа Книппеля и подавно отсюда ничего не было нужно.