Эпоха последних слов - Дмитрий Тихонов

Он подумал, что надо бы попрощаться с Вольфгангом, с отчаянным испуганным парнем, способным на великие дела, но забывшем об этом. Надо сказать ему, что насчет эльфийки он просто шутил, сказать, пусть не беспокоятся ни о чем, а наслаждаются друг другом, ведь во вселенной осталось так мало добра, сказать, что…

Но он не вымолвил ни слова. Тьма затопила мир, и прежде, чем все кончилось, Роргар Скалогрыз успел увидеть перед собой широкую песчаную тропу и стоящего на ней орка с кривым шрамом на щеке.

Для Костолома и Вольфганга время текло с обычной скоростью. Убийца — плечистый мужчина в багровом монашеском балахоне без рукавов — резким движением высвободил мечи, уронив гнома на камни площади. В следующее мгновение Костолом прыгнул к нему, подняв топор. Скрещенные клинки метнулись навстречу лезвию, встретили его с холодным звоном. Вольфганг замахнулся было скипетром, но тут краем глаза уловил движение позади себя и, быстро развернувшись, еле успел отразить удар еще одного невесть откуда взявшегося врага, одетого в такую же багровую робу.

— Спина к спине! — рявкнул Костолом. Они с рыцарем прижались друг к другу, изумленно наблюдая, как вокруг из пустоты появляются все новые и новые противники. Их было не меньше десятка. Одинаковые одеяния, одинаковые символы на них. Вольфгангу уже доводилось видеть такой знак, изувеченный герб Ордена Паладинов — на обложке книги, взятой им в библиотеке брата Мавиуса. Книги о Погонщиках Теней.

— Вот и все, — медленно проговорил первый, с окровавленными мечами. — Здесь ваш путь заканчивается.

— Да ну! — прохрипел Костолом. — А твой?

— Мой только начинается, — с улыбкой ответил Погонщик. — Вам нас не одолеть. Испытайте же на себе святой гнев Праведной Инквизиции!

— Вольф, не глупи! — шепнул Костолом во время этой пафосной угрозы. — Зажги порошок!

Он рванулся к ближайшему врагу, замахнулся топором, но, когда Погонщик поднял мечи для защиты, пнул его ногой в пах. Тот согнулся пополам.

— Жги! — взревел Костолом, схватил рыцаря за шиворот и швырнул прочь из окружения, а сам обернулся к остальным воинам, тут же навалившимся на него всей кучей. Вольфганг откатился в сторону, поспешно вскочил, принялся засыпать желтый порошок в кадило. На расстоянии нескольких шагов Ыр, рыча, словно разъяренный медведь, сражался сразу с десятком противников. Он двигался с быстротой, невероятной для такого массивного тела, превратился в настоящий зеленый вихрь, крушащий любое препятствие, не позволяющий врагам миновать себя, добраться до рыцаря. Орк, похоже, не обращал внимания на клинки инквизиторов, предпочитая нападение защите, и в первые же несколько секунд боя молниеносными ударами уложил четверых. Остальные, ошеломленные столь неистовым натиском, отпрянули, отступили — лишь для того, чтобы перегруппироваться, — но Костолому только этого и надо было. Он отпрыгнул назад, заорал яростно:

— Бежим! — и со всех ног бросился прочь. Вольфганг, не промедлив ни мгновения, последовал за ним. Порошок он зажечь не успел, но времени на это явно не оставалось — инквизиторы не собирались упускать добычу.

Они неслись со всей скоростью, на которую были способны. Тем же самым путем, каким пришли сюда — через разрушенные пожарами дворы и дома. Под ногами хрустели доски и битая черепица, проносились над головами почерневшие балки. Одно неверное движение, и зацепишься рукавом за торчащий из стены гвоздь или споткнешься о бревно, укрывшееся в траве. Бег до первой неудачи.

Перед собой Вольфганг видел окровавленные, иссеченные мечами плечи и спину Костолома, слышал тяжелое, отрывистое дыхание орка, ощущал набухающую тяжесть в собственном левом боку. Благодаря бешеной ярости Ыра им удалось шокировать нападавших, обеспечить себе фору в несколько лишних шагов, но сил не хватит, чтобы сохранять такую же скорость до ворот города, не говоря уже о том, чтобы подняться в холмы, к лагерю. Вся надежда на какой-нибудь эльфийский патруль, случайно забредший в эти края…

Забежав в первый из более-менее уцелевших домов, Ыр внезапно остановился, оттолкнул налетевшего на него рыцаря в сторону, развернулся, описав топором широкую дугу. Щербатое лезвие с хрустом врезалось в нечто невидимое, высекло из пустоты кровавые брызги. Через долю мгновения соткался из воздуха Инквизитор с разрубленным надвое лицом, беззвучно рухнувший навзничь.

— Закрывай! — скомандовал Костолом.

По счастью, Вольфганг сразу сообразил, что имеется в виду — он быстро захлопнул дверь, задвинул ржавый засов. Тотчас с другой стороны в нее тяжело ударилось лезвие.

— Не уйдешь! — послышался злобный голос.

— Зажигай, — еле слышно сказал Ыр. — Быстрее…

Вольфганг вдруг понял, что орк едва дышит, а на ногах держится просто чудом. Вряд ли ему достанет сил на еще один подобный удар. Действовать нужно было срочно: обойти дом для их преследователей не составит особого труда.

— Не стоим! — поторопил он Костолома, насыпая порошок в чашку кадила, опустевшую во время бега. — Наружу, наружу!

Скрипя клыками, орк сделал над собой усилие, протопал, пошатываясь, сквозь комнату, вслед за рыцарем выбрался через окно. Вольфганг запалил порошок в кадиле, взмахнул им пару раз, окутывая их обоих желтоватым дымом.

— Все, торопимся!

Они перемахнули через низенькую каменную ограду, пересекли соседний двор и оказались на заваленной костями улице, в конце которой виднелись городские ворота, зажатые меж каменных башен. Перед воротами стояли эльфийки — полтора десятка Сестер Огня во главе с самой Глайхарой-Солнечный-Клинок. Заметив орка и Паладина, Мать-Настоятельница взмахнула рукой.

— Осторожнее! — заорал во все горло Вольфганг. — Колдуны в невидимости! Нападают сзади!

Эльфийские воительницы переглянулись. С такого расстояния невозможно было рассмотреть выражения их размалеванных лиц, и оставалось лишь надеяться, что они воспримут эти слова всерьез. Рыцарь и орк вышли на середину дороги, ступая прямо по останкам горожан. Ыра заметно покачивало, и Вольфганг, предоставив зеленокожему монотонно топать к спасению, сам шел позади него спиной вперед, внимательно следил за лежащими вокруг скелетами: не хрустнет ли где кость под невидимой ногой, не шелохнется ли тряпье, задетое невидимым мечом.

То ли это убедило эльфиек, то ли они просто решили подстраховаться, но все-таки использовали свое колдовство: принялись обстреливать улицу огненными шарами — навесом, поверх голов Костолома и Вольфганга. Третий или четвертый такой снаряд выбил из небытия инквизитора — всего в семи шагах перед рыцарем. Пламя сразу же расползлось по балахону, охватило капюшон, жадно вгрызаясь в ткань и плоть. По-собачьи взвизгнув, колдун метнулся в сторону, споткнулся о чей-то череп, грянулся на колени, но сразу поднялся и, слепо мечась из стороны в сторону, поковылял назад. Еще один огненный шар настиг его, превратил в живой, зверски воющий факел.

— Гори, гнида! — крикнул Вольфганг. — Вот что вас ждет! Вот ваш хваленый путь! Гори!

Искрящиеся клубки пламени с эльфийских посохов смертельным дождем сыпались вокруг, поджигая одежду мертвецов и сухую траву. Сделав последний неуверенный шаг, полыхающий инквизитор замолк и повалился лицом вниз. А Вольфганг продолжал кричать, изо всех сил, в пустоту безжизненных улиц, в распахнутые пасти окон. Продолжал кричать, опустив руки, не пытаясь даже утереть слезы, бегущие по заросшему щетиной лицу: