Буря - Джулия Кросс

Холли так смеялась, что у нее на глазах выступили слезы. Но потом улыбка исчезла с ее лица, и она долго и пристально смотрела на меня. Это был тяжелый, все понимающий взгляд.

— Так ты это имел в виду, когда говорил…

Я знал, куда она клонит.

— Что невозможно быть уверенным, пока все не будет в полном порядке?

Она протянула руки к моему лицу:

— Что случилось?

— Всего лишь плохой сон.

— Ты можешь рассказать мне.

Я положил голову на подушку:

— Ты видела когда-нибудь, как человек умирает?

— Нет, — ответила она и повернулась ко мне. Теперь наши лица практически соприкасались. — Никогда.

Я не смог сдержаться и рассказал Холли о том, как был в больнице у Кортни, назвав это сном или галлюцинацией.

— Долгое время я считал, что отец ненавидит меня за то, что я здоров… и живу на этом свете.

— Этого не может быть, — сказала Холли. Стоило ей произнести эти слова, как слезы закапали у нее из глаз прямо на подушку. Она поспешно вытерла их ладонью.

— Прости, не нужно было рассказывать тебе об этом.

— Нет, все в порядке. Ты можешь говорить мне что угодно. Я серьезно. — Она взяла мою руку и поднесла к губам. — Жаль, что я не знаю, как она выглядела.

— Но ты же видела… — Я замолчал, вспомнив, что Холли «ноль-ноль девять» видела лишь пустую комнату и несколько моих фотографий в моей квартире. — То есть… ты хочешь посмотреть? У меня есть ее фотография.

Она кивнула. Я потянулся за бумажником и, порывшись в нем, достал открытку, которую так и не отдал Кортни. Фотография на ней была сделана в Центральном парке накануне Рождества за месяц или два до того, как она заболела. Холли посмотрела на фото и перевернула открытку. Я был не против того, чтобы она прочитала мое послание, потому что Холли «ноль-ноль семь» уже видела его, и это казалось мне правильным.

Смахнув слезы, Холли вернула мне открытку. Я видел, что она изо всех сил пытается совладать с собой.

— Я тоже не смогла бы решиться на это. Смотреть, как умирает кто-то, кого ты любишь, — мне было бы ужасно страшно.

— Холли, я уверен, что ты не струсила бы, — сказал я и провел пальцами по ее щеке.

— Сейчас, возможно, но не в четырнадцать лет.

Я улыбнулся, глядя в ее все еще мокрые от слез глаза.

— Давай больше не будем о грустном. Мне больно видеть, что я так тебя расстроил.

— Тогда больше никаких разговоров о детях. Только от одной мысли об этом мне хочется скрестить ноги и остаться в этой позе навсегда.

Ее шуток мне как раз и не хватало, чтобы выйти из подавленного состояния.

— Мне нравится, что ты совершенно свободно говоришь мне такие вещи. Может быть, ты тоже расскажешь мне секрет? Хотя, скорее, я сам спрошу…

— И что же тебя интересует?

— Как получилось, что ты начала встречаться с таким парнем, как Дэвид Ньюман?

— А что с ним не так?

— Все нормально, но что тебя в нем привлекло? Как начались ваши отношения?

Она подняла бровь:

— Ты действительно хочешь это услышать?

— Мне любопытно, вот и все.

— Мы напились на одной вечеринке и принялись целоваться на глазах у гостей. А поскольку мы с ним и так были хорошими друзьями, все решили… что у нас с ним отношения. Дэвид был настолько пьян, что ничего не помнил. Он и сейчас не помнит.

— И это все?

Она пожала плечами:

— Несколько лет назад мне казалось, что я обязательно встречу идеального парня, а потом я решила…

— Попробовать?

Она сонно улыбнулась:

— Да, но я ведь не знала, как это бывает. Поэтому не видела разницы.

Я придвинулся к Холли и обнял ее за талию.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Какое-то время я ненавидела тебя за то, что ты заставил меня сомневаться в своих решениях. С Дэвидом я не чувствовала… он не…

— Не зажигает в тебе искру? — с улыбкой подсказал я.

— Да. — Холли поцеловала меня и улеглась сверху, запустив пальцы мне в волосы. Но потом немного отстранилась и зевнула. — Извини.

Я нежно прижал ее голову к своей груди:

— Поспи немного. Ты очень устала.

— Хочешь, чтобы я легла рядом? — с улыбкой спросила она.

Я еще крепче сжал ее в объятиях:

— Ни за что. Оставайся здесь. Так очень тепло.

Она подняла голову:

— У тебя всегда это хорошо получается.

— Что именно?

— Ты берешь меня за руку в нужный момент и целуешь вовремя. Как будто так ты говоришь мне то, чего не можешь произнести вслух. Но я знала, что рано или поздно слова найдутся. — Она снова прижалась щекой к моей рубашке.

— Прости, что я испытывал твое терпение.

В эту ночь я так и не смог уснуть. Я лежал в кровати, чувствуя как по телу разливается тепло от спящей у меня под боком Холли, и думал об отце и всех потерях, что ему довелось пережить. Он не предал бы меня. Даже если бы его обязанностью было спасать жизнь кому-то другому. Теперь я знал это.

Я видел след от пули на его плече и раньше. Он был ранен, когда закрывал меня своим телом семнадцать лет назад. Все это время я не знал, откуда взялся этот шрам. Мои переживания и стремление повидать Холли в две тысячи седьмом году, когда она еще не была знакома со мной, — сущие пустяки по сравнению с тем, что мой отец больше никогда не сможет увидеть Айлин. Никогда в жизни.

Узнав, что эта женщина была для меня почти как мать, я захотел выяснить о ней как можно больше. Все, что только возможно. Жаль, что это случилось так давно. Глядя на лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы, я знал, что жизнь никогда больше не будет такой простой, как в это утро. Но я не позволял себе думать ни о чем другом. Не сейчас.