Дураки умирают первыми - Виктор Точинов

— Потому что он их никогда не открывает.

— Очки?

— Глаза. Люди этому обстоятельству удивляются, и, чтобы не плодить ненужные вопросы, я велел Старому носить очки.

Света поняла, что тонет и почти уже утонула, идёт ко дну, пуская пузыри. Тонет в бескрайнем и бездонном болоте вопросов и ответов, потому что каждый полученный ответ порождал два-три новых вопроса.

Она помолчала, сосредоточилась и сформулировала про себя три самых важных вопроса, три самых главных. Всё остальное можно отложить…

— Вы знаете, где мой сын и что с ним?

— Не знаю.

— Но… — Свете показалось, что её обманули, но с выводами она в очередной раз поторопилась.

— Можно посмотреть, — улыбнулся Питер. — У вас есть его снимок? Только на бумаге, цифровое изображение не годится.

Света покачала головой. Фотографию Кирюши она обычно носила в бумажнике, но сейчас он лежал или в райотделе полиции, вместе с остальными вещдоками, или в сейфе больницы.

— Тогда просто дайте мне руку.

— Правую? Левую?

— Всё равно… Вот так… Теперь не шевелитесь и ничего не говорите.

Пауза длилась секунд десять. Потом пальцы Питера отпустили её запястье.

— Он сейчас спит… В детской кроватке… Он здоров, накормлен, напоен, но скучает по вас, причём даже во сне. Рядом люди, которые не обидят его и не позволят обидеть другим. Вот, в принципе, и всё, что я могу сказать. Плюс мелкие подробности вроде цвета одеяльца.

Света почувствовала разочарование. «„Битва шарлатанов“, не пропустите новый сезон… Ладно, проехали. Хотя нет, можно и проверить».

— Всё правильно, — сказала она для проверки. — Он сейчас у бабушки, в Пскове.

— Нет, госпожа, это не Псков, это значительно ближе… Но конкретное место мне не определить. И кровных родственников рядом с мальчиком нет.

Света вспомнила объявления в СМИ, упомянутые Кривецким — информацию Питер мог почерпнуть оттуда, — и спросила:

— Как зовут моего сына?

— Не знаю… Из мыслей, чувств и визуальных образов трудно выудить имя.

Всё сказанное совпадало с видеороликом… Не то чтобы Света успокоилась, но… Как там говорил близнец-слонопотам? Кому-то плохо, кому-то ещё хуже? Ну так вот, когда она сейчас думала о Кирюше, ей было плохо. Но раньше от тех же мыслей становилось ещё хуже.

Она хотела видеть сына. Сейчас. Прямо сейчас.

Но пока не получается…

Света стянула с пальца серебряное кольцо — снялось на удивление легко — и положила на край стола, на крохотный пятачок, свободный от бумаг. И произнесла одно слово:

— Возвращаю.

Решение стало импульсивным. Только что вторым пунктом, среди самых важных вопросов, шёл вопрос о кольце. Но зачем? С кольца и со встречи с Питером всё началось. Просто вернуть — делу конец. Круг замкнётся. И всё станет, как было.

Питер покачал головой:

— Не получится.

— Это вы положили его мне в карман. — Света не спрашивала — утверждала.

— Не я — Старый… Но я, не скрою, тоже приложил руку… — Питер вздохнул: — Дело не в том, что это не моё кольцо, госпожа, его не должно быть у меня. Я не вижу его у себя, и вы, моя леди, сделаете так, чтобы его у меня не стало.

— Оно сейчас не у вас.

— Вот именно.

Становилось всё непонятнее, непонятнее и непонятнее.

— Как попало оно к вам? — тихо задала Света правильный вопрос.

— Да очень просто…