Отражение зла - Мишель Вико

– Пусть даже так. Тебя-то я вообще не видел в своём старом доме.

Мгновенно озадаченная последними словами брата, колдунья Акаи всё же сумела не выдать своего смущения.

– Постараюсь впредь, восполнить сей пробел.

– Кстати, если бы ты хоть раз посетила мой старый дом, то знала бы, где теперь моё новое обиталище.

– О котором ты мне так и не говоришь, где оно находится.

– Хорошо, сообщаю: я живу в новом дворце на берегу озера безмолвия, озере под названием Аммоку.

– Что-то не припомню озера с таким названием.

– Это забытое название Золотого озера, которое расположено южнее от Драконьего озера и между прочим оба этих озера соединены Тихой рекой.

– Золотое озеро мне знакомо. Его ещё так называли, потому что там некогда жил золотой дракон.

– А когда дракона не стало, прежнее название Аммоку, никто уже просто не вспоминал.

– Что же заставило тебя там поселиться?

– Наверно тщеславие, – не обнажая зубов, растянулся в самодовольной улыбке колдун Идзивару.

Колдунья Акаи весьма выразительно в плане удивления, посмотрела в глаза своего брата.

– И к чему такой удивлённый взгляд? Младшая сестра живёт в каменном дворце, а старший брат пребывает в старом деревянном доме.

– В доме своих родителей!

– В таком случае и я тебя поправлю; в доме наших родителей, где мне помнится, ты проживать отказалась.

– Тебе изменяет память. Я вышла замуж.

– Ах, да, этот бедный, несчастный…

– Оставим в покое моё прошлое! – громко и резко воскликнула колдунья Акаи, решительным тоном перебив брата.

– Как скажешь, – выражая откровенное безразличие, развёл руками колдун Идзивару. – Что же тогда помешало тебе вернуться в отчий дом назад, когда ты бросила своего благоверного?

– Мне было неудобно вторгаться в твою жизнь со своими правилами, тем более ты уже к тому времени успел многое изменить в родительском доме сугубо под себя. И потом, шагнув дальше, ты даже сумел повлиять на сознание всех людей проживающих в деревнях, что расположены в округе родительского дома.

– Чем же я на них повлиял? – снова растянув губы в прежней самодовольной улыбке, спросил колдун Идзивару.

– Ты и так прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, поэтому лучше сразу спрашивай, зачем явился. Ведь ты никогда просто так сам не приходил.

– Всё в жизни меняется, – начал колдун Идзивару, сбросив с лица довольную улыбку.

– Но только не ты! – в очередной раз, перебивая брата, воскликнула колдунья Акаи. – То, что я ни разу не была в твоём старом доме это одно, а вот другое связано с тем, что никто в этом мире не слышал о новом дворце на берегу озера Аммоку.

– Тут ты права. Мне пришлось построить его тайно и хорошо защитить своим колдовством, чтобы никто не знал, где мой новый дом. Когда захочешь меня навестить, пожелай себе оказаться в моём новом дворце. А уже когда побываешь у меня, я тебе покажу один секрет, как можно увидеть мой дворец, на берегу Золотого озера.

– Опасаешься за свою жизнь?

– Как и ты!

– Я ни от кого не прячусь!

– Зато за всеми следишь!

– Банальная привычка.

– Ну, у меня такой привычки нет, поэтому сослаться сейчас могу разве что на желание как можно дольше не видеть своих врагов.

– Убедительный ответ, после которого ты может, всё же скажешь мне, зачем явился сегодня в мой дворец?

– Мне нужен твой слуга Такехико.

– У меня его нет.

– В то, что у тебя его сейчас здесь нет, я ещё легко поверю, а вот в то, что у тебя нет такого слуги вообще, лучше даже мне и не говори.

Быстро сообразив, что врать теперь стало бесполезно, колдунья Акаи пошла на правду, излагая её таким образом, чтобы брат поверил в искренность сказанных ею слов.

– Я как раз и подразумевала, что Такехико на сегодня просто нет в моём дворце, говоря тебе сейчас, что его у меня нет.

– Где он? – не задумываясь над сущностью полученного ответа, коротко спросил колдун Идзивару.

– Зачем он тебе? – в свою очередь спросила колдунья Акаи, пренебрегая ответом на вопрос брата.

– Он мой должник, – весьма просто ответил колдун Идзивару, сочтя ненужным давать полный отчёт своим делам перед сестрой, объясняя тем самым ей все подробности.

– Не сочти за нахальство, но и мне он также нужен.

– Я повторюсь: где он?

– В Чёрном лесу, у демона Дааку.

– Это в прошлом, а в настоящем ты хочешь сказать, что и понятия не имеешь, где он может быть сейчас!

– Точно так. Вот вернётся назад, тогда я и расспрошу его подробно обо всём пребывании в Чёрном лесу.

– Ты посылала вместе с Такехико ещё одного слугу. Где второй слуга?

– Его зовут Сузуме, но мне и про него ничего не известно. Остаётся надеяться на быстрое возвращение монстра Каидзюу, у которого я тогда и узнаю, где находится Такехико и его приятель.

– Как долго ждать твоего монстра?

– Вопрос сложный, поскольку он тоже в Чёрном лесу.

– Я гляжу, демон Дааку и тебе порядком насолил, раз ты всех своих верных слуг сослала в Чёрный лес.

– Виной всему сложные обстоятельства. Кстати ты обмолвился, что в настоящее время Такехико нет в Чёрном лесу. Чтобы это значило?

– Он был у демона Дааку и внезапно исчез оттуда вместе со своим приятелем, а виной всему колдун Хакару.

– Слыхала я о таком. Колдун-шутник, который величает себя ещё другим именем…

– Омотэ! – подсказал колдун Идзивару, видя, что его сестра забыла второе имя Хакару.

– Да-да, именно это имя мне и приходилось слышать чаще всего, когда речь заходила об этом молодом колдуне, – закивала головой колдунья Акаи. – Ещё я слышала, что он получил очень достойное колдовское образование, благодаря своим родителям.

– У тебя верная информация. Могу лишь добавить, не зная, правда, известно это тебе или нет, что главным учителем по колдовской науке у него был его дед, которому по силе колдовства, среди прочих колдунов, нашлось бы равных не слишком много. Во всяком случае, так было в те годы, когда его дед был молодым.

– В такие подробности я никогда не вникала.

– И совершенно напрасно, ибо, чтобы являться хорошим колдуном, мало уметь много и сильно колдовать. Необходимо ещё знать про своих врагов всё, что только так или иначе может пригодиться. Только так можно справиться с любым колдуном, а там уж как повезёт или сложиться: победишь, проиграешь или же всё-таки сумеешь дать достойный отпор, заставив себя уважать, дабы больше ни эти, ни другие, никогда не нападали.