Ледяной клинок - Дмитрий Казаков

– Рыжий! – истово выдохнул Олен. – Как ты меня напугал!

– Мяу… муррмяу… – отозвался кот, подходя поближе и шлепаясь на пол, – мяу-мяу мурр…

– Раз он прошел сюда, то может выбраться и обратно, – Саттия нагнулась, чтобы почесать мохнатый живот. Кот в истоме закатил глаза, – а заодно и нас с собой увести… Ведь так, Рыжий?

– Муррк…

– Но это… выберемся мы наружу, а что дальше? – спросил Бенеш. – Там нас ждут… эти, Чернокрылые, да. И хозяин их…

– Как бы он сюда ни заявился, – Олен скривился. – Несмотря на громкие слова наставника Бордейса, я не думаю, что маги захотят ссориться с правителем Безариона. Нас отдадут, клянусь Селитой.

– Бежать нельзя, оставаться нельзя… – девушка вздохнула. – Здравый смысл подсказывает, что проще самим себя прикончить и не мучаться.

– Если он советует такое, то лучше от него отказаться, – проговорил Олен решительно, – и взять в проводники безумие. Чего уж точно не ждет Харугот, так это того, что я сам пойду в Золотой замок.

Рыжий зашипел и перевернулся на живот, выпущенные когти со скрипом впились в доски пола.

– Камень Памяти где-то там, и я должен добраться до него. Хотя даже не знаю, как он выглядит и где находится.

– Ну… помните, наставник говорил о библиотеке школы? – Бенеш сглотнул. – Она… самая большая в мире, да. Там, наверняка есть и сведения о Камне Памяти…

– Осталось только выяснить, где именно они находятся, добраться до них и прочитать, – хмыкнула Саттия. – Кстати, Олен, как ты собираешься попасть в Золотой замок? Это не дом, подойти к воротам и постучать не выйдет.

– Должны быть какие-нибудь тайные ходы. И сведения о них в библиотеке.

– Сомневаюсь, что владыки Безариона поделились этим знанием с магами, – девушка покачала головой. – Вернее будет попросить Рыжего походить вокруг замка и поискать. Если кто и способен обнаружить такие ходы, так это оцилан. Ведь ты сделаешь это, правда?

И Саттия посмотрела коту прямо в янтарные глаза. Тот моргнул, потом зевнул так, что блеснули острые клыки. Потянулся, лохматый хвост встал толчком, и оцилан побежал к двери и исчез за ней.

– Наставника я беру на себя… – девушка кинула на Олена загадочный взгляд, – не будь я альтаро, он у меня все расскажет про библиотеку…

Олен почувствовал, что должен чего-то сказать, но ни единой мысли по поводу того, что именно, не возникло.

– А мне останется только усердно копать, – буркнул он, непонятно почему чувствуя себя обиженным, – и крепко спать. Завтра встречаемся тут после наступления темноты, как все уснут.

– Спокойной ночи, – язвительно пожелала Саттия и пропала в коридоре, ведущем к ее комнате.

Олен сердито заскрипел зубами, думая, что несносная девчонка берет на себя слишком многое, и что без нее все было бы куда проще. Пока шел до кровати, успел придумать десяток сердитых отповедей. Даже во сне увидел Саттию и сильно разозлился по этому поводу.

Утро в точности повторило вчерашнее: подъем, завтрак, явление улыбающегося Бордейса, к которому Олен начал испытывать стойкую неприязнь. Саттия при виде мага-наставника затрепыхала ресницами и заулыбалась.

– Готовы к трудовым подвигам? – вопросил Бордейс.

– Ради вас – на что угодно… – голос девушки дрогнул, а маг горделиво приосанился.

Всю дорогу до затерянной в зарослях ямы Саттия засыпала наставника полными восхищения репликами: «Ах, расскажите про школу больше! Вы же такой умный! Мне так лестно быть рядом с вами!». Олен чувствовал, что солнце сегодня печет много сильнее, чем вчера. На слова Радека, пытавшегося затеять разговор, отвечал большей частью невпопад.

Когда девушка и маг исчезли за стеной зелени, и звонкий голос Саттии затих вдалеке, Олен с яростью вонзил лопату в землю. Представил, что втыкает ее в лицо, украшенное черной бородкой, и на душе стало чуть легче.

Снова работали целый день при палящей жаре. На небе не возникало ни единого облачка, и солнце беспрепятственно лило на Безарион расплавленную золотистую смолу. Земля крошилась, из-под лопат летела пыль, Радек пыхтел, по тощей спине Бенеша, по выпирающим позвонкам, текли ручьи пота.

Фальшивый лишай на щеке рассосался к обеду. Исчез с неприятной щекоткой, но зато от него не осталось и следа. После того, как поели и снова взялись за лопаты, от ворот донесся звон гонга, говорящий о том, что в школу явились очередные новички.

К вечеру зной и не подумал спадать. Бордейс отвел грязных и замученных парней к жилому корпусу.

– Увидимся завтра, – сказал он и удалился, беззаботно напевая что-то себе под нос.

Олен проводил его сердитым взглядом и уставился на Саттию, выглядящую так же невинно, как замаскированная голубыми незабудками волчья яма.

– Все в порядке, – улыбнулась девушка. – Как договаривались…

– Это вы о чем? – нахмурил широкий лоб Радек.

– О своем, – не очень вежливо отозвался Олен и через порог ступил в корпус, где было так же жарко, как снаружи, но вдобавок еще и душно.

В комнате обнаружились прибывшие сегодня новички – маленький человечек с обмотанным вокруг головы куском белой ткани, и гибкий, как кнут, юнец с кинжалом на поясе и кривой улыбкой.

– Привет, – сказал он, стоило Олену переступить порог, – это вы откуда такие?

– Пройдешь испытание – узнаешь, – мрачно ответил Радек, а Бенеш просто добрался до лежака и упал на него лицом вниз.

– Меня зовут Ктари, – представился гибкий, – я родом с острова Тенос, а это вот – Алтим, он из Терсалима.

Человечек улыбнулся и поклонился, сложив крохотные лапки перед грудью.

– А Тенос – это где? – спросил Олен, разглядывая низкие мягкие сапоги Ктари и надетую поверх рубахи черную безрукавку вроде орочьей.

– Закатный архипелаг.

– Издалека тебя занесло, клянусь Селитой.

На ужин Радека пришлось будить, и это оказалось непростой задачей. На пятерых им выдали здоровенный чугунок с овощным рагу, щедро напичканным костями, жилами и кусочками мяса. После еды Олену с невероятной силой захотелось спать, и в один момент он не выдержал, прилег. Веки опустились сами…

Открыв глаза, понял, что вокруг совершенно темно, и испуганно вскинулся, решив, что все на свете проспал.

– Тише ты… – донесся из мглы тревожный шепот Бенеша.

– Долго я спал?

– Не очень. Зато громко. Сопел, будто три кабана, только что не повизгивал.

С той стороны, где лежал Радек, долетал храп, Ктари, занявший лежак у двери, посвистывал носом. Терсалимец ухитрялся спать бесшумно, из-за окна доносился тихий шорох нежащейся под проснувшимся ветром листвы.

– Пойдем? – Олен спустил с лежака ноги, нащупал сапоги.