Имя для Лис - Ли Виксен

Король подошел ко мне. Я с трудом подавила омерзение и взглянула в лицо некогда прекрасной женщины. Глаза Алайлы были мутными, а в волосах запуталась пара мух. Король взял меня тонкими пальцами за подбородок и склонился надо мной, улыбнувшись жутким оскалом. Его дыхание внезапно оказалось не гнилостным, а цветочным, с запахом роз.

– А теперь твой секрет, проклятое дитя и палач. Назови мне свое истинное имя. Я придушил бы тебя во сне уже очень давно, если бы знал его. Но ты так умело запутывала следы, и этот твой настырный маг… – Король скрежетнул клыками. – Каждый раз, когда я пытался пробраться в твою голову, то думал, что отыщу твое имя. Но, похоже, ты сама его не знаешь. Как такое возможно?

– Иногда бывает так, что настоящее имя человека долго ищет его. Мое задержалось в пути больше чем на четверть века, – сказала я. Чтобы осуществить свой план, я позволила королю подойти достаточно близко, к тому же он слушал меня с жадным интересом. – Меня должны были наречь Хлоэ, но это имя утекло и теперь принадлежит одной маленькой девочке, которая отчаянно нуждается в моей защите.

Алайла склонилась надо мной. Из разверзнутой пасти несло уже не розами, а гниющим цветником.

– Так как же тебя зовут?

– Меня зовут Лис! – заорала я ему в лицо и, приложив всю силу, сорвала ключ с цепочки, а затем оттолкнула чудовище от себя. – Иногда приобретенное имя оказывается настоящим, прогнившая ты башка. Просто я сама слишком долго не могла этого понять!

Король зашипел и метнулся ко мне. Бежать было некуда. Я сжимала ключ с такой силой, что он вновь, как в замке Рэймис, пропорол мне ладонь, и горячая кровь заструилась по пальцам.

Король схватил меня за волосы и двумя резкими рывками намотал их на кулак.

– Ну и что же, Лис, как ты используешь этот ключ? Это и был твой гениальный план? – Монстр расхохотался. – Глупой Алайле пришлось убить бо́льшую часть своего драгоценного легиона, чтобы заставить его работать. А что сделаешь ты? Где же твоя жертва ключу? Где сотни тысяч смертей?

– А ему никогда и не было нужно сотен тысяч, – прошептала я. – Он открывает двери, не поглощая людские жизни.

– А как же тогда? – Чудовище вновь склонилось надо мной, и в блеклых глазах Алайлы я увидела золотой вихрь. – Просвети меня, только быстро. Потому что сейчас тебе суждено умереть.

Чистое кристальное понимание вдруг заполнило мою голову. Наконец-то список у меня в кармане, и многолетние старания Мастоса заняли свое место во всей этой истории.

– Как можно прожить тысячу лет и не понять, что проводник между мирами не смерть, а человеческая боль? Только боль позволяет нам путешествовать в прошлое и мечтами уноситься в будущее, которое еще не наступило.

– Тебе сейчас будет достаточно больно. – Король-медведь занес тонкую руку, и ногти на ней удлинились, превратившись в желтые, заскорузлые, но очень острые когти. – Но, думаю, одной твоей боли будет недостаточно, чтобы вложить ее в ключ.

– А у меня и не одна боль.

Рука опустилась. Одновременно с этим я попыталась вырваться и резко дернулась в сторону. Не достигнув шеи, когти прошлись по волосам, зажатым в кулаке короля, и частично вырвали, а частично срезали всю мою копну.

Я откатилась в сторону.

– Тебе только кажется, что я здесь одна со своей болью! – закричала я. – Но оглядись вокруг!

Монстр заозирался, будто и правда ждал нападения армии.

– Рядом со мной наследник престола, в рваных чулках убегающий из дома, где убили его родных. Рядом со мной мать, думающая, что ее сына сожгли. Рядом со мной мальчик, потерявший веру в людей и собственные силы. Рядом со мной подросток, с которым сотворили страшное и который отомстил самым близким людям. Рядом со мной моя мать, отказавшаяся от меня, и моя племянница, оставшаяся сиротой. Разве ты их не видишь?

– Ты бредишь, – заявил король. Но не приближался снова. Сжимал мои отрезанные волосы и смотрел, пожалуй, со страхом.

Ключ в моей руке начал пульсировать все сильнее. Сила, исходившая от него, толчками разливалась по моему телу. Тьма, которой я была облучена, начала сдавать позиции. Вверх от запястья по локтю поднималась сила ключа. Не темная, которая овладевала мной или Кэрком, нет. Невероятно слепящий белый свет, намного ярче того, что носил в себе Слэйто. И он уверенно вытеснял тьму.

– Сердце человека бесконечно глубоко, – проговорила я. – Оно может вместить как несметное количество любви, так и бездонную яму боли. Этим мы отличаемся от тебя: умением сопереживать и нести в себе этот груз. Мои боль и ненависть из прошлого ничто по сравнению с тем, что пережили мои друзья. Но я узнала об этой боли, пропиталась ей и принесла ее с собой. Когда ключ требовал жертв, он никогда не жаждал убийств. Он заставлял меня вспоминать пережитое насилие, а Кэрка – потерянных сестер. Убийства творили сами люди, одержимые демоном собственной боли, с которым были не в силах совладать. Я не знаю, что видела Алайла, но она тоже неверно истолковала призывы ключа. Ее боли всегда было достаточно, чтобы открыть двери, – для этого не пришлось бы убивать тысячи людей. Какая жалость, что именно поражение в дуэли со мной перевесило эту чашу страдания, и ключ открыл двери, впустив в этот мир тебя.

– Ты не откроешь их вновь! – взвизгнул король и метнулся ко мне. Но с ног его сбила первая волна, вырвавшаяся из ключа. Она, как и в прошлый раз, лишила мир цвета. Источником этой волны была я, поэтому она не причинила мне вреда – лишь слегка всколыхнула коротко остриженные волосы.

Я уже с ног до головы полыхала белым пламенем. Взглянув на свой кулак, в котором держала ключ, я с трудом смогла различить пальцы, настолько сильно сияние скрадывало контуры.

С противными щелчками вокруг нас начали возникать двери.

– Я не позволю!.. – закричал король, но тут вторая волна высвободилась и лишила мир звуков. Он лишь нелепо разевал рот.

Никто из подданных монарха не спешил к нему на помощь. Насколько я успевала замечать, монстры пытались спастись. Они убегали, как я когда-то, через вербовую рощу. И какая бы жалость к этим безликим солдатам ни жила в моей душе, я знала, что для большинства из них все уже кончено.

Третья волна ударила ураганом, оставив меня и короля в оке спокойствия шторма. Снаружи тьма начала истреблять проклятый народ: они разлетались в пыль, как песчаные скульптуры, сносимые ветром. Мы же стояли на твердой земле, защищенные от ярости, которую ненадолго выпускал в этот мир ключ. Судя по рассказу Атоса, око шторма начнет сжиматься. Поэтому оставаться здесь было самоубийством, на которое я осознанно шла. Но меня ждала еще одна задача.

Очередная дверь распахнулась прямо за королем. Она была воздвигнута из огромных валунов и покрыта склизким мхом. Из-за створок пахнуло могильным холодом и пылью. Король все еще не мог прийти в себя, и это был мой лучший шанс.

Я разбежалась, обхватила Алайлу за плечи и втолкнула ее в дверной проем. Мы упали в небытие. Дверь с жадным чавканьем захлопнулась.