Королевское чудовище - Кристина Кашор

Уже не напевая, целительница спросила, правда ли, что она слышала, будто Файер была отличной скрипачкой.

— Ну, — сказала женщина, — все, что мы сейчас можем сделать, это смотреть и ждать.

Она дала Файер таблетку и микстуру, нанесла мазь и забинтовала руку.

— Сидите здесь, — сказала она и выскочила из маленькой темной комнаты, где в очаге горел дымный огонь, а окна были закрыты ставнями, чтобы сохранять тепло.

Файер смутно припомнила, что было время, когда ей лучше удавалось игнорировать вещи, на которые бесполезно было тратить нервы. Когда-то она была хозяйкой положения, а не сидела, унылая и несчастная, на диагностических столах, пока ее стражники в полном составе стояли вокруг, глядя на нее с сочувственной тоской.

И тут она почувствовала приближение Бригана, огромную движущуюся волну эмоций: озабоченность, облегчение, уверенность — все слишком сильное, Файер не могла вынести такой напор. Она начала задыхаться, тонуть. Когда он вошел в комнату, она соскользнула со стола и убежала в угол.

«Нет, — послала она ему мысль. — Я не хочу, чтобы ты был здесь. Нет».

— Файер, — сказал он. — Что случилось? Пожалуйста, скажи.

«Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, Бриган, я тебя умоляю».

— Оставьте нас, — тихо сказал Бриган страже.

«Нет! Они мне нужны!»

— Останьтесь, — сказал Бриган тем же тоном, и стража, к этому моменту уже выработавшая устойчивость к удивлению, развернувшись, втянулась обратно в комнату.

«Файер, — подумал Бриган. — Я сделал что-то, что прогневило тебя?»

«Нет. Да, да, сделал, — подумала она в метаниях. — Тебе никогда не нравился Арчер. Тебе наплевать, что он погиб».

«Это неправда, — подумал он с твердой убежденностью. — Я по-своему уважал Арчера, и, кроме того, это неважно, потому что ты его любишь, а я люблю тебя, и твоя скорбь приносит скорбь мне. В смерти Арчера нет ничего, кроме печали».

«Вот поэтому ты и должен уйти, — подумала она. — Во всем этом нет ничего, кроме печали».

У двери послышался шум и грубый голос:

— Командующий, мы готовы.

— Иду, — бросил Бриган через плечо. — Ждите меня снаружи.

Человек ушел.

«Уходи, — подумала Файер. — Не заставляй их ждать».

«Я не оставлю тебя вот так», — подумал он.

«Я не буду на тебя смотреть, — подумала она, неуклюже прижимая к стене свои забинтованные ладони. — Я не хочу видеть твои новые боевые шрамы».

Он подошел к ней в угол все с тем же упрямым и спокойным ощущением. Прикоснулся рукой к ее правому плечу и склонил лицо к ее левому уху. Щетина у него была жесткой, а лицо холодным, и все ощущение от него было таким болезненно знакомым, и внезапно она приникла к нему, неуклюже обхватив его левую руку, скованную доспехами и кожей, и обернув ее вокруг себя.

— Это у тебя новые шрамы, — сказал он очень тихо, чтобы только она могла слышать.

— Не уходи, — сказала она. — Пожалуйста, не уходи.

— Я отчаянно хочу остаться. Но ты знаешь, что я должен.

— Я не хочу тебя любить, если ты умрешь, — заплакала она, зарываясь лицом в его руку. — Я не люблю тебя.

— Файер, — сказал он. — Сделай кое-что для меня. Пошли мне весточку на северный фронт, чтобы я знал, как ты тут.

— Я не люблю тебя.

— Значит, не пошлешь?

— Нет, — сказала она растерянно. — Да. Пошлю. Но…

— Файер, — перебил он мягко, начиная выпутываться из ее объятий. — Чувствуй, что чувствуешь. Я…

Еще один голос, резкий от нетерпения, перебил от двери:

— Командир! Лошади запряжены.

Бриган обернулся к человеку и выругался с таким ожесточением, какого Файер никогда раньше не слышала. Человек в смятении удрал.

— Я люблю тебя, — очень спокойно сказал Бриган ей в спину. — Надеюсь, в грядущие дни для тебя будет утешением знать это. Все, о чем я прошу тебя, — постарайся есть, Файер, и спать, как бы ты себя ни чувствовала. Ешь и спи. И пришли мне весточку, чтобы я знал, как ты. Скажи мне, если нужно прислать тебе что-нибудь или кого-нибудь.

«Береги себя. Береги себя», — послала она ему мысль, когда он вышел из здания и вместе со своими воинами с грохотом проскакал в ворота.

Какое глупое и пустое напутствие для кого угодно и где угодно.