Dragon Age. Империя масок - Патрик Уикс

Мишель забрался в карету.

Его друг, лишь только поднявшийся на ноги, проводил его недоумевающим взглядом, и Мишель лишь походя помахал ему.

Больше он этого мальчика не видел и теперь даже не помнил его имени.

– Ваше величество, тот, кто обретает шанс на новую жизнь, новые возможности… – Мишель вновь уставился на свои ноги, не замечая рези в глазах от пурпурного сияния камней. – Он приложит все усилия, чтобы сохранить этот шанс.

– Селина! Мишель! – донесся взволнованный оклик Бриалы.

Шевалье поднял голову. Эльфы остановились и теперь были совсем близко. Мишель мог бы поклясться именем Создателя, что еще недавно тропа была пуста на много миль вперед, но сейчас она обрывалась у другого волшебного зеркала.

Бриала и Фелассан ждали, когда спутники нагонят их. Мишель с досадой увидел, что оба эльфа выглядят свежими и спокойными, словно наслаждались прогулкой в парке, а не пробирались по мучительно-странному миру, в котором у Мишеля уже голова раскалывалась от искаженного света и звона в ушах.

Когда все они подошли к элувиану, зеркальная гладь – как и раньше, в погребальной камере, – ожила, и багряно-алый свет хлынул сквозь клубившиеся в ней тучи.

– Жду не дождусь, когда мы наконец выберемся отсюда, – пробормотала Селина, и Мишель помимо воли усмехнулся.

Без малейших колебаний прошел он через зеркало, обогнав Бриалу и Фелассана. Странное покалывание окатило его, но тут же отхлынуло – и вместе с ним бесследно исчезло все, что мучило Мишеля на тропе. В неведомой зале царил холод, темнота пахла камнем и пылью – но все это было знакомое и привычное, без всяких признаков эльфийской магии, донимавшей его и Селину в мире между элувианами.

Единственным источником света в зале было волшебное зеркало. Обернувшись, Мишель увидел, что из него выходят Бриала и Фелассан. Миг спустя к ним присоединилась Селина.

– О, повседневный мир! – проговорил Фелассан и поднял посох.

Вспыхнул яркий свет, и тогда стала хорошо видна вся зала. Она оказалась круглой и весьма просторной, ничуть не меньше тронного зала в Вал Руайо, и вся заполнена многочисленными рядами саркофагов. Руны на потолке отразили свет Фелассанова посоха и мягко засияли, не причиняя, впрочем, слепящей боли, в отличие от тех, что остались на тропе.

И вдоль стен этой огромной круглой залы на равном расстоянии друг от друга располагались элувианы.

– Это и есть главная зала? – спросил Мишель.

Если один из этих элувианов ведет в Вал Руайо, они могут оказаться во дворце еще до заката… хоть это и будет означать еще одну прогулку по треклятой тропе.

А еще – что его императрице придется с ходу решить, как управиться с Бриалой, но самого Мишеля это уже не касается.

– Не совсем, – ответил Фелассан, – хотя здесь у нас, по крайней мере, есть из чего выбирать. Каждый элувиан связан своей тропой с другим, и один из них может привести нас к зале, где можно пробудить все до единого элувианы.

Селина скорчила гримасу:

– Но ведь с камнем, который дал нам демон, мы уже сейчас можем пробудить любой нужный нам элувиан. Почему бы просто не воспользоваться этим камнем, чтобы отправиться в Вал Руайо?

– Действительно, почему бы и нет? – Фелассан обвел широким жестом залу. – И который из этих элувианов приведет тебя к желанной цели?

Селина вздохнула в ответ, и эльф усмехнулся:

– Вот видишь – ты и сама все понимаешь. Имшэль сказал, что рубин приведет тебя к главной зале. Без этого рубина тебе пришлось бы долго и вслепую бродить по зачарованным тропам, надеясь лишь на то, что не окажешься посреди Тевинтера.

– Да, знаю. – Селина досадливо кивнула. – Кое-кому из нас на тропе пришлось несладко. Надеюсь, ты простишь мне мимолетное желание ступать туда как можно реже.

С этими словами она извлекла из поясного кошеля рубин и подняла его перед собой.

– Полагаю, нам надо пройти через… вон тот элувиан, – Селина указала на зеркало в дальней стене залы. – Хотя сперва стоило бы отдохнуть, – добавила она, улыбнувшись Мишелю.

– Да, ваше величество, – согласился тот, – я бы не прочь перевести дух, прежде чем мы снова вернемся в тот мир.

Мишель покачал головой, и тут его взгляд привлекло нечто, лежавшее на полу, – нечто тусклое и неровное.

– Хотя, похоже, кому-то на той тропе пришлось даже хуже, чем нам.

Прочие, проследив за его взглядом, увидели на полу древние останки, покоившиеся в тонких шелках, которые время превратило в ветхие лохмотья. Иные скелеты лежали рядом, сплетясь друг с другом, словно эльфы перед смертью искали утешения в объятиях. Другие валялись отдельно, свернувшись, точно младенцы в утробе.

– Оружия нет, – после паузы отметил Мишель, с любопытством шагнув к одному скелету.

– Будь начеку, – бросила Бриала.

Она сидела на корточках, напряженно щурясь и легонько водя пальцами по камням, и Мишель не сразу сообразил, что она ищет ловушки.

Фелассан, невозмутимо восседавший на краю саркофага, пояснил Мишелю:

– Это не стражники, а слуги. Они застряли здесь после того, как элувианы погрузились в сон. Заметьте, что из залы нет никаких естественных выходов.

– Это… – Бриала прервала себя и вернулась к обследованию пола. – Ужасно, – добавила она через минуту и воткнула нож в тонкую щель между двумя камнями. – Думаю, я нашла срединную точку местных ловушек.

– Хотел бы я знать, как они здесь оказались, – проговорил Фелассан. – Быть может, элувианы не заснули все разом? Быть может, они бежали, надеясь отыскать комнату с выходом наружу, и в конце концов оказались… здесь.

Что-то в странном голосе эльфа было не так. Мишель испытующе оглянулся на него. Отрешенный взгляд Фелассана был устремлен в глубину залы, пальцы выстукивали на крышке саркофага причудливый ритм. Нечто похожее Мишель видел, когда долийские эльфы погрузились в транс, когда они освободили его и тотчас забыли о нем, позволив уйти.

– Фелассан…

– Представляете, как это было? – спросила Бриала, все так же трудясь над ножом, который был воткнут в щель между камнями. – Быть погребенным здесь заживо, сознавать, что обречен на смерть… ради чего? – Голос ее был так же неестественно напряжен. – Ради чести и гордости аристократов, которые запечатали тебя здесь?

– Уверена, что аристократам снаружи, на поверхности, приходилось не слаще, – негромко проговорила Селина.

– Погодите, ваше величество. – Мишель ощутил, как волосы на затылке встают дыбом.

Бриала, кажется, никого из них не слышала. Голос ее теперь зазвучал жестко:

– Они играли в свои игры, а слуги истекали кровью и умирали за них. Прятались тут, ожидая, когда их найдут, в окружении трупов, разодетых так, как им и не мечталось!