Разведка боем - Василий Звягинцев

Нагрелись лампы, из динамиков послышался негромкий гул.

– Раз, два, три, настройка. Раз, два, три, как слышно? Ну что, студент, убедительно? – Сочный голос Сашки заполнил комнату.

Впечатляющая демонстрация для человека, которому даже радиостанция весом в десять пудов, на пароконной повозке, – чудо техники.

Остального можно было и не делать, но для полноты внушения Вадима отвели в ванную, при нем замотали взрыватель в старое одеяло и для надежности накрыли сверху подушкой.

После чего Новиков удалился в коридор и отчетливо произнес в микрофон:

– Взрыв.

Ахнуло не слишком громко, но в срезонировавшей чугунной ванне все равно убедительно. Удушливо завоняло сгоревшей взрывчаткой и паленой шерстью.

– Как человек с военно-университетским образованием, – наставительно говорил Шульгин, когда они снова сидели в комнате, – ты понимаешь, что если взрыватель пристроить к ста – больше не надо – граммам тола и полученную мину закрепить стальной цепочкой у тебя на поясе, то в любой нужный момент может произойти что? Правильно угадал. Причем при попытке расстегнуть или распилить цепь будет то же самое. А чтобы знать, правильно ты себя ведешь или не очень, кому и что говоришь, во внутренний карман тебе кладется рация. И если что не так, то – хлоп… Последствия сам дорисуй. А если мы прицепим к тебе не сто грамм тола, а тысячу, получим бомбу, что и пол-этажа разнесет…

Сашка ерничал в своей лучшей манере. Новиков слушал его с печальным лицом уставшего от жестокостей этого мира человека. Вадим же сидел совершенно раздавленный. Не столько даже крушением последних надежд на какой-то в его понимании достойный выход, а мыслью о том, что столкнулся он с чем-то невообразимым. Университетского образования и умения строить силлогизмы для этого хватало.

Ему хотелось спросить в лоб, кто же такие его собеседники и откуда они здесь появились, потому что в их принадлежность к белой и вообще к какой угодно армии он больше не верил. Разве что действительно они представляют здесь сверхтайный орден, оснащенный изобретениями сумасшедших ученых, вроде доктора Калигари.

Но спрашивать он ничего не стал.

– Не только потому, что ваши слова крайне убедительны, – сказал он, сглотнув слюну, – но и потому, что ваши цели представляются мне гораздо более достойными и важными, чем я думал вчера, я буду с вами работать. А это, – он показал на раскатившиеся по столу взрыватели, – пусть будет по-вашему. Я понимаю…

– И слава богу, – облегченно вздохнул Новиков. – Я всегда говорил, что с умным человеком договориться можно.

– Особливо, если система доказательств выбрана правильно… – добавил Шульгин.

Несколько позже приободрившийся и повеселевший Вадим спросил у Новикова (к Шульгину он по-прежнему впрямую обращаться избегал): – Ну, а вот если представить, чисто условно, что я все же решил бы вас обмануть? Стал бы говорить одно, а при этом на бумаге писал своему начальнику все как есть?

– Ты не поторопился его умным назвать, господин полковник? – лениво осведомился Шульгин.

– Нет, просто человеку сразу трудно проникнуться. Допустим, он так и сделает. И что? Оставим в стороне простейший, но неспециалисту малоочевидный факт, что одновременно говорить и писать противоположные вещи он не сможет. Обязательно возникнут паузы, изменения интонации, замедленная реакция собеседника… Психологу через минуту все станет ясно. А там на выбор – хочешь, сразу взрывай, хочешь – играй дальше с учетом очередного поворота. Но это уже высший пилотаж. Для дураков можно проще объяснить. Где он найдет такого аса разведки, да и просто нормального человека, который по нескольким словам торопливой записки поверит ЗДЕСЬ, что возможна радиопередача через коробочку в кармане, взрыв мины за десять верст, и не только поверит, а и мгновенно в игру включится на высоком профессиональном уровне? Ваш Агранов похож на такого человека? – обратился Андрей непосредственно к чекисту. – Он тебе громко, да еще и с матом скажет: «Что ты тут, такой-сякой, корябаешь? Умом тронулся или меня за такого держишь?» И в самом лучшем для тебя случае вызовет фельдшера. Похоже?

Вадим обреченно кивнул. Его волновал и еще один момент – не может ли адское устройство сработать самопроизвольно, но он хорошо понимал, что вопросов – ни умных, ни глупых – больше задавать не следует.