Книга Лунной Ночи - Диана Дуэйн

– Он приближается, – выдохнул Арху.

– Что? – прошипела Рхиоу.

В это время третий теххнор, тот большой кудрявый эххиф, которого ей накануне показывал Урруах, прошел мимо нее по лестнице на сцену. При виде его зрители разразились новыми криками и аплодисментами. Этот певец тоже был великолепен в черном с белым одеянии, с длинным белым шарфом вокруг шеи и куском ткани в руке, которым он раньше вытирал пот с лица. Оказавшись на сцене, самец-эххиф махнул платком дирижеру, и сразу зазвучала музыка. При первых аккордах слушатели начали хлопать.

– Ту пуре, о принчипесса, – с улыбкой начал петь теххнор…

– Этого не может быть! – в ужасе и ярости выкрикнул Арху. – Так несправедливо! Он не может появиться… Я его убил!

Теперь уже и на лице певца появилось беспокойство: даже музыка не могла больше заглушить все более громкие вопли, раздающиеся в восточной части парка.

Эххиф умолк, оглянулся – и увидел приближающихся динозавров.

Шум сделался ужасным; теперь уже кричали тысячи голосов – темные силуэты метались среди заполнявших Овечью лужайку людей. Разъяренные голодные ящеры не сразу сориентировались: многие Дети Змеи плохо видят в темноте и охотятся, ориентируясь по запаху. Запахи вокруг были самые разнообразные, и, возможно, аппетитно пахнущая снедь, которую принесли с собой многие слушатели, дала людям необходимые для спасения секунды: ящеры целиком глотали жареных цыплят и коробки с закусками из китайского ресторана. Однако самые крупные из динозавров обладали хорошо развитым зрением, им света вполне хватало; многие из них, в особенности самые свирепые, устремились к лучше всего освещенному месту – сцене. Двадцать или тридцать чудовищ с огромной скоростью неслись сквозь толпу, топча тех, кто не успел отскочить. Крики стали такими отчаянными, что заглушили оркестр.

Некоторые ящеры все же начали падать мертвыми: маги-эххифы, прибывшие вместе с командой Рхиоу, делали короткие прыжки туда, где толпа поредела, зажигали там яркие волшебные огни, привлекавшие динозавров, и когда те оказывались достаточно близко, убивали их нервно-паралитическими заклинаниями. Однако, как и раньше, поток тварей казался нескончаемым.

Рядом с Рхиоу Сааш тихо прошипела:

– Мне нужно подобраться поближе и отсоединить портал от этих последних ворот. Кто-нибудь должен мне помочь с синхронизацией.

– Я с тобой, – сказал Урруах.

– Хорошо. Нам вон туда!

Они исчезли одновременно. Вокруг Рхиоу за кулисами эххифы разбегались во всех направлениях; Рхиоу подумала, что очень хотела бы к ним присоединиться. Огромный самец-эххиф, великий теххнор, всматривался в темноту, скорее удивленный, чем испуганный, если только Рхиоу правильно понимала выражение человеческого лица. Все больше огромных хищников устремлялось к сцене; музыканты оркестра видели их, вероятно, более отчетливо, чем певец, и разбегались направо и налево – двумя охваченными паникой волнами. Впрочем, Рхиоу с мрачной усмешкой отметила, что почти никто из них не расстался со своим инструментом.

Рядом с ней Арху припал к земле, издавая воинственное рычание.

– Видишь, что я имела в виду, – сказала Рхиоу, – когда спрашивала тебя, которого из динозавров ты видел.

– Одного из этих, – с яростью ответил Арху. – Все они – один и тот же.

– Как? Ты хочешь сказать – это клоны?

– Нет. Они один и тот же.

– В таком случае, – Рхиоу присмотрелась к авангарду приближающихся к сцене ящеров: действительно, все это были тираннозавры, идентичные чудовищу в зале ожидания, – ты можешь убить их тем же способом.

На мордочке Арху появилась хищная улыбка, и он сосредоточил внимание на группе ближайших к сцене ящеров, готовя свое заклинание.

С криками и визгом рептилий начал мешаться новый звук: резкие хлопки выстрелов, словно пунктиром прочертившие ночь.

В конце концов это же Нью-Йорк, – подумала Рхиоу. – Очень многие в этой толпе вооружены, на законных основаниях или нет. – Там, где стреляли, раздавалось странное мычание, вопли гнева и боли. К ним добавились стоны людей, придавленных упавшими ящерами. – Да сделает Иау так, чтобы эххифы не запутались и не перестреляли друг друга!

Однако приходилось думать не только об этом. Том появился рядом, взглянул, как идут дела, и тут же снова исчез. Почти в ту же самую секунду из-за сцены, оттуда, где были припаркованы трейлеры, появился ящер: он то ли перепрыгнул, то ли обогнул ограду.

Огромное чудовище нависло над Рхиоу и попыталось схватить ее клыками и когтями. Рхиоу метнулась в сторону и произнесла последнее слово нервно-паралитического заклинания. Напавший на нее динозавр вместе с еще одним, появившимся следом, рухнули на землю.

Слишком близко, – подумала Рхиоу, которую чуть не придавила туша. Она уже чувствовала усталость; к тому же начал проявляться эффект «выгорания»: если маг слишком часто прибегал к одному и тому же заклинанию, расстояние, на которое оно действует, уменьшалось, а эффективность падала, – до тех пор, пока не появлялась возможность отдохнуть и восстановить силы.

Рядом с ней яростно шипел Арху, и на дальних подступах к сцене раздавались мерзкие звуки: огромные тела лопались, как пузыри.

– Теперь… так хорошо уже не получается, – выдохнул котенок. – Думаю, что со всеми не справлюсь…

Чем сильнее заклинание, тем быстрее наступает «выгорание», – подумала Рхиоу. – Особенно тяжело приходится молодым магам, которые еще не научились распределять силы.

– Оставь на некоторое время это заклинание и попробуй какое-нибудь другое, например, нервно-паралитическое, – посоветовала она Арху.

Рхиоу почувствовала, как Арху быстро порылся в ее памяти, извлекая готовое к употреблению заклинание, как он раньше сделал с Сааш; ощущение было не из приятных. Арху произнес последнее слово…

…И еще один огромный динозавр, проникший за кулисы, упал мертвым. Рядом раздался хлопок выброшенного в стороны воздуха, почти заглушённый воплями перепуганной толпы, и рядом с Рхиоу и Арху появился Урруах.

– Сааш вывела ворота из строя, – сказал он. – Больше твари не лезут…

Арху зашипел на следующего тираннозавра, вскочившего на сцену…

…И ничего не произошло.

Великий певец, все еще стоявший неподвижно и растерянно озиравшийся, как будто не в силах поверить собственным глазам, теперь наконец испугался. Он повернулся и побежал к боковому выходу, но бегать он умел гораздо хуже, чем петь…

Огромная голова полосатого темно-красного с синим тираннозавра словно нырнула в ослепительный свет, заливавший сцену; в маленьких свирепых глазках светилась мерзкая насмешка; чудовищные челюсти распахнулись и схватили беглеца.

Два глотка – и от прославленного тенора ничего не осталось.