Девятый Дом - Ли Бардуго

Зима

О чем думала Алекс в ночь, когда Дарлингтон исчез? Что ей нужно пойти с ним назад в «Конуру». Они поговорят. Она объяснит… Что именно? Что они получили по заслугам? Что убийство Лена и остальных подарило подобие покоя не только Хелли, но и ей самой? Что мир наказывает таких девушек, как они, таких, как Тара, за каждое неверное решение, за каждую ошибку. Что ей понравилось определять наказание самой. Что, если у нее и было подобие совести, то в тот день у этого подобия был выходной. И она уж точно ни в чем не раскаивалась.

Но она могла бы сказать, что раскаивается. Притвориться, что не помнит, каково было держать в руке биту, что она не сделала бы это снова. Потому что именно этого страшился Дарлингтон – не того, что она плохая, а того, что она опасна. Он страшился хаоса. Так что Алекс могла сказать ему, что в нее вселилась Хелли. Превратить это в загадку, которую они могли бы раскрыть вместе. Ему это понравится. Она стала бы чем-то, что он смог бы исправить, проектом вроде его сломанного города, его ветшающего дома. Она еще может стать правильной.

Но Алекс так и не довелось произнести эту ложь. Эта штука в подвале об этом позаботилась. Дарлингтон был не за границей. Не в Испании. И, в сущности, она не верила, что он в каком-то кармане реальности, откуда его можно вернуть, как отделившегося от группы ребенка. Доуз и декана Сэндоу не было с ними в ту ночь. Они не чувствовали на себе необратимость той темноты.

«Это не портал, – сказал он в подвале Розенфелд-холла. – Это…»

Только что он был здесь, а в следующую секунду его поглотила чернота.

Она видела ужас, мольбу в его глазах. Сделай что-нибудь. Помоги мне.

И она хотела помочь. По крайней мере, думала, что хочет. Она тысячу раз проигрывала в памяти то мгновение, спрашивая себя, почему тогда застыла – от страха, недостатка знаний или растерянности. Или это был намеренный выбор. Не подарила ли ей та штука в углу решение проблемы, которую представлял собой Дарлингтон?

Я не могу скрывать нечто подобное от Сэндоу. Слова Дарлингтона были словно пальцы, залезающие ей в рот, прижимающие ее язык, мешающие закричать.

По ночам она вспоминала идеальное лицо Дарлингтона, его тело, прижимающееся к ней на теплых ото сна простынях его узкой кровати.

Я дала тебе умереть. Чтобы спасти себя, я дала тебе умереть.

Вот почему опасно водиться с бойцами.

Механик с улыбкой склонился над ней.

«Некуда бежать, сука».

Хватка на ее шее была такой крепкой, словно его пальцы могли впиться через ее кожу прямо в трахею.

Алекс не хотела вспоминать ту ночь в Граунд-Зиро. Не хотела оглядываться. Она даже была не уверена, что произошло, стало ли это возможным из-за Хелли или из-за нее.

Впусти меня.

Останься со мной.

Возможно, раньше она боялась, что, если откроет эту дверь снова, войти может что-то ужасное. Но именно это и нужно было ей сейчас. Что-то ужасное.

Правая рука Алекс сомкнулась на брошенной клюшке для гольфа – паттере. Левую руку она протянула к Норсу, вспоминая то чувство, когда она словно распадалась надвое, и заставила себя сделать это снова. Алекс, открой дверь. Она успела заметить удивление на его лице, а потом его темный холод устремился к ней.

Хелли пришла к ней по своей воле, но Норс боролся. Она ощущала его замешательство, его отчаянное желание освободиться, а потом прилив ее собственных потребностей поглотил его тревоги.

Норс ощущался иначе, чем Хелли. Она была мощным изгибом волны. Сила Норса была темной и податливой, упругой, как фехтовальная рапира. Она наполнила ее конечности, заставила ее почувствовать, что по ее венам бежит расплавленный металл.

Она крутанула паттер в руке, проверяя его вес. Кто сказал, что я убегаю? Она замахнулась.

Механик успел поднять руку, защищая голову, но Алекс услышала, как кости его ладони подались с приятным хрустом. Он взвыл и, споткнувшись, упал на диван.

Алекс ударила его по колену. С верзилами легче справиться на полу. Он со стуком рухнул.

– Кто ты такой? – спросила она. – Кто тебя послал?

– Иди на хрен, – оскалился он.

Алекс опустила паттер и стукнула им по твердому сланцу пола. Он исчез – словно растаял прямо в полу. Она таращилась на пустое место там, где только что был он, и отдача удара вибрировала в ее руках.

Что-то ударило ее сзади. Алекс упала вперед. Боль взорвалась в ее черепе.

Она рухнула на пол и перевернулась, отползая назад. Механик наполовину выступал из стены, его тело было разделено камином.

Алекс вскочила, но в следующую секунду он уже оказался рядом. Вскинув кулак, он по косой задел ее челюсть. Только сила Норса помешала ей рухнуть. Она замахнулась паттером, но механик уже исчез. Кулак ударил ее с другой стороны.

На этот раз она упала.

Механик сильно пнул ее в бок, попав ботинком по ее сломанным ребрам. Она закричала. Он снова ее пнул.

– Руки за голову!

Детектив Тернер. Он стоял на пороге с взведенным пистолетом.

Механик посмотрел на Тернера. Он вскинул средние пальцы и исчез, растворившись в камине.

Алекс сползла по стене и почувствовала, как Норс вытекает из нее, увидела, как он покидает ее смутным приливом, снова принимает свою форму. На лице у него отражался страх и возмущение. Она что, пожалеть его должна?

– Я понимаю, – пробормотала Алекс. – Но у меня не было выбора.

Он дотронулся до раны в своей груди, как будто это она его застрелила.

– Просто найди Тару, – бросила она. – У тебя есть фиксатор.

– Что у меня есть? – спросил Тернер. Он похлопывал по камину с замурованным кирпичами очагом под ним так, словно ожидал найти тайный ход.

– Магия порталов, – промычала Алекс.

Оглянувшись через плечо, Норс исчез в стене квартиры. Внезапно в ней распухла боль, фотография распускающегося цветка в замедленной съемке, словно присутствие Норса удерживало ее, а теперь, когда Алекс была пуста, ее тело ощутило урон. Алекс попыталась подняться. Тернер убрал оружие в кобуру.

Тернер ударил кулаком по стойке.

– Это невозможно.

– Возможно, – сказала Алекс.