Гаунтлгрим - Роберт Энтони Сальваторе

Когда огонь и дым рассеялись, снова стал виден трон без единого следа повреждений.

Валиндра, вопя и шипя, снова бросилась в атаку. И снова разряды молний не причинили артефакту никакого вреда. Лич метнулась к трону, царапая и колотя по нему кулаками.

— Она, несомненно, сильна, — прошептал командир ашмадайцев, подходя к Дор’Кри. — Но ее присутствие внушает страх.

— Силора Салм решила, что лич пойдет с нами, — напомнил вампир. — Значит, на то были причины, и это не твоего ума дело.

— Конечно, — сказал мужчина, опуская взгляд.

Дор’Кри некоторое время пристально смотрел на культиста, желая удостовериться, что тот не забыл свое место. Несдержанные и бунтарские речи непозволительны, когда впереди ждут столь могучие враги. Но, по правде сказать, глядя на беснующуюся перед троном Валиндру, было трудно не согласиться со словами фанатика.

Контролировать лича невозможно. И Валиндра не колеблясь уничтожит культистов, если те ненароком окажутся в зоне поражения ее огненных шаров, — Дор’Кри был в этом уверен.

Каменный пол задрожал. По мнению Дзирта, толчки длились недолго и не были так уж сильны, но стоило ему взглянуть на Бренора, как дроу изменил свое мнение.

— Что тебе известно? — спросил Джарлакс, прежде чем Дзирт успел открыть рот.

— Ба, да Зверь рыгнул, — сказал Атрогейт, но по выражению лица Бренора было ясно, что все куда серьезнее.

— Это не Зверь, — сказал он, качая головой. — Нас преследуют враги. Они борются с древними.

— С древними? — в унисон спросили Дзирт и Далия и недоуменно переглянулись.

— С дворфами Гаунтлгрима, — пояснил Джарлакс.

— С троном, — поправил Бренор. — Они атаковали трон.

— Зачем?

Боевой Топор покачал головой, совершенно спокойный за судьбу артефакта. Он огляделся и добавил:

— Призраки уходят.

Его спутники тоже посмотрели по сторонам и, конечно же, не увидели ни одного духа, хотя совсем недавно их было полно.

— Возвращаются, чтобы бороться за трон Гаунтлгрима, — объяснил Бренор.

— А что делать нам? — спросил Дзирт.

Джарлакс, казалось, собирался что-то сказать, но все же подчинился решению короля дворфов.

— Мы идем дальше, — сказал Бренор и зашагал вперед.

Атрогейт поспешил следом.

— Он кажется все увереннее, — заметила Далия, обращаясь к темным эльфам, когда дворфы немного отдалились, — с каждым поворотом или ответвлением.

И это было действительно так. И хотя Дзирт по-прежнему верил в своего друга — а что еще ему оставалось? — он был более чем заинтригован. Недалеко от тронного зала коридоры оказались неповрежденными, — по крайней мере, Джарлакс, Атрогейт и Далия помнили их примерно такими. Однако, когда компаньоны спустились по первой из длинных лестниц, они обнаружили признаки разрушения и груды камней. Туннели обвалились и обрушились, нетронутыми остались лишь небольшие участки. Лестница, к которой привел их Бренор, оказалась непроходимой.

Но дворф не терял присутствия духа и повел спутников другим маршрутом.

Дзирт не знал, что за волшебство таилось в троне, но надеялся, что это и впрямь была память Гаунтлгрима, а не уловка врагов, затуманившая разум его друга, как это было в случае с Атрогейтом.

Джарлакс ушел вперед, чтоб наблюдать за дворфами.

— Ты прекрасно сражалась в каньоне, — бесстрастно обронил Дзирт.

Далия приподняла бровь:

— Я всегда хорошо сражаюсь. Именно поэтому я все еще жива.

— Тебе часто приходится это делать, — едва заметно усмехнувшись, сказал дроу.

— Насущная необходимость.

— Не хватает очарования?

— А мне и не нужно очаровывать, — парировала эльфийка. — Я хорошо дерусь.

— Эти понятия не взаимоисключающие.

— Уверена, ты живое тому подтверждение, — ответила Далия.

Она ускорила шаг, оставив удивленного Дзирта за спиной.

— Они повсюду! — кричал командир ашмадайцев, поскольку его подчиненных теснили назад к туннелю, через который они попали в зал.

Бесцветные силуэты призраков дворфов заполняли тронный зал, стекаясь сюда из всех дверных проемов и выстраиваясь, словно настоящая армия.

— Они могут нас коснуться? Могут причинить вред? — спросила одна из культисток; ее зубы стучали, поскольку температура в зале резко упала.

— Они могут разорвать тебя на части, — заверил Дор’Кри.

— Тогда будем сражаться! — закричал командир, и все поддержали его боевым кличем.

Все, за исключением Дор’Кри, который как раз подумывал обернуться летучей мышью и улететь, и Валиндры, которая разразилась громким хохотом. Она смеялась так истерично, что гул голосов ашмадайцев постепенно стих и культисты уставились на лича.

— Будем сражаться? — спросила Валиндра, когда все взоры обратились на нее, и захихикала.

Она подняла тощие руки ладонями вверх, закрыла глаза, и ее смех обернулся пением.

Толпившиеся позади нее ашмадайцы приготовились бежать. Им уже доводилось видеть, сколь разрушительной может быть магия волшебницы.

Но ни один огненный шар не взорвался в комнате. Вместо этого, в руках Валиндры возник скипетр. На первый взгляд он напоминал те, что носили культисты, и его появление вызвало восторженные возгласы. Но когда воины смогли лучше рассмотреть предмет в руках лича, радость их поугасла.

Скипетры ашмадайцев были красными только при изготовлении — со временем краска стиралась и выгорала, приобретая скорее розовый оттенок. Но тот, что держала в руках Валиндра, был рубиновым не только по цвету. Он, похоже, был вырезан из цельного драгоценного кристалла. Оттенок был столь глубоким и насыщенным, что некоторые из стоящих рядом культистов потянулись к нему руками, желая прикоснуться.

Валиндра крепко сжала драгоценный артефакт и вскинула над головой. Концы скипетра полыхнули ярко-алым.

— Кто ваш хозяин? — воскликнула она.

Смущенные ашмадайцы переглянулись. Одни шептали: «Ашмадай», другие же тихо и неуверенно произносили: «Валиндра?»

— Кто ваш хозяин?! — снова спросила нежить, и ее усиленный магией голос заполнил пещеру и эхом отразился от стен. Концы скипетра, словно вторя крику, снова вспыхнули.

— Ашмадай! — выкрикнул командир, и остальные культисты последовали его примеру.

— Молитесь ему! — приказала Валиндра.

Фанатики встали на колени, сформировав круг с личем в центре. Их правые руки покоились на плечах товарищей, а левые протянулись к удивительному скипетру. Ашмадайцы запели, и их круг стал медленно поворачиваться против часовой стрелки.