Навия. Проклятие - Елена Булганова

Я посидела немного в полной растерянности, потом Параклея неслышно приблизилась ко мне, опустилась на ковер у моих ног. Взяла в свои теплые ладошки мои безвольно упавшие руки, поочередно прижала к губам.

– Не волнуйся, отец не причинит зла Игнацию. Да и никто в Блишеме и Брите. Брата все любят.

Я горько вздохнула. Хотелось бы верить, но что, если Вил окажет сопротивление? Если он в своем одурманенном состоянии уже убил мальчика и об этом станет известно? Ну почему, почему, стоило нам явиться сюда из Внешнего мира, как в тихом, безмятежном городе стало твориться что-то непонятное и страшное?

– Почему-то я всегда была уверена, что именно Игнаций отыщет тебя, мамочка. – Голос Клеи отвлек меня от неприятных мыслей. – Он пообещал мне это, когда был еще совсем ребенком и я приходила поиграть с ним или почитать книжку перед сном. А свои обещания брат всегда держал. В последний год мы виделись редко, он лишь иногда наведывался сюда из твоего мира. Я чувствовала, что он что-то недоговаривает, и уже тогда у меня родилась робкая надежда, которая сбылась теперь.

Но мне было тяжело слушать сейчас про Вилли, и я спросила:

– Как ты жила все это время, родная? У тебя были здесь друзья?

Параклея на минуту задумалась, не выпуская моих рук. Потом ответила:

– Многие столетия моими настоящими друзьями можно было назвать только книги. Нет, я не сторонилась людей, я люблю общаться, и мне не бывает скучно с другим человеком. Даже дети интересны мне; нравится наблюдать, как каждый обретает свой неповторимый характер. Но мои подруги, пусть с разной скоростью, но все же становились хотя бы шестнадцатилетними. Некоторые решались взрослеть дальше, другие останавливались на этом. У тех и других скоро появлялись возлюбленные, потом мужья, дети. Они меня не забывали, приходили в гости, но больше общались друг с дружкой, пока я развлекала их малышей. Гипноз внешности очень велик, и им, должно быть, казалось странным вести свои взрослые разговоры при такой малышке, как я. А мальчики-друзья, которые в восемь лет клялись, что однажды станут моими мужьями, тоже подрастали и в гости больше не приходили, разве что вежливо раскланивались на приемах или в коридорах дворца. Так что постепенно я совсем отвыкла от общения, но потом появился Теом. И мы стали неразлучны.

Да, не при таких обстоятельствах я хотела побольше разузнать о женихе дочери. Но если ей не больно говорить о нем сейчас…

– А как вы познакомились? – спросила я, едва сумев пригасить жадный интерес в голосе. – Откуда он, где его родители? И кто они?

– Теома привез в Блишем, а потом привел во дворец Игнаций.

И вот тут я напряглась. Неожиданная информация. И по неизвестной причине до сей поры скрытая от меня.

– Привез откуда?

– Игнаций очень много путешествовал до того, как поступил в школу искателей. Этим он выполнял еще одно данное мне обещание. Однажды я поделилась с ним, как бы мне хотелось повидать все то, о чем знаю из книг, потому что к тому времени я уже прочитала достаточно, чтобы понимать, что каждый по-своему видит то место, которое посетил. И брат немедленно сказал, что готов стать моими глазами: он исследует для начала весь наш мир и расскажет мне обо всем, что увидит и с чем столкнется. Расскажет так, как это увидела бы я, потому что хорошо знает и понимает меня. Когда ему исполнилось десять, он покинул дворец, спустился с холма и постучал в первый же дом, на фронтоне которого был изображен пеликан…

– Пеликан? Что это значит? – заморгала я.

Клея всплеснула руками:

– Ах да, ты не знаешь, это ведь относительно недавняя традиция нашего мира. В общем, в последние столетия все меньше детей стало рождаться в Блишеме и Брите. Одна причина тебе известна – это почти катастрофическая перенаселенность нашего мира. Так что вот уже лет пятьсот в обоих кругах действует неписаное правило: если решился родить ребенка, будь готов пусть медленно, но стареть и однажды уйти на Сонную гору. Это не закон, но существует мнение, что так поступать правильно. Понимаешь, что это значит?