Никакой магии - Андрей Уланов

— Нет, сэр.

Уверена, такая метафора просто не могла прийти в головы моих сослуживцев. В погоню за блеском наживы на край света отправляются совсем иные существа, чем те, кто готов за два десятка шеллов из года в год обходить клавдиумские улочки с трещоткой и фонарем.

— А между тем, сходство изрядное. Перемыть и просеять гору пустой породы, в надежде на жалкие несколько крупинок. Трудно придумать более дурацкое занятие, не так ли?

Я с трудом удержалась от замечания: «Так точно, сэр, но я верю в людей!» Сомнительно, чтобы полковник сейчас мог оценить эльфийский юмор, даже не самый тонкий.

— Зато, — с наигранной бодростью в голосе добавил Кард, — я неплохо развеялся от обычных забот. Тяжелый физический труд на свежем воздухе очень хорошо прочищает голову от всяких дурацких мыслей.

— Не совсем понимаю, о чем вы, сэр, — призналась я.

— О работе грузчиком.

Кард убрал руки со стола, шумно выдохнул… и вдруг приподнял жалобно скрипнувшую мебель на добрый ярд, как будто массивное дубовое сооружение на самом деле было наспех сколочено из тонкой фанеры.

— Но… зачем?

Последнее слово я произнесла почти неслышно — потому что впавший в осенне-зимнюю спячку мозг наконец-то проснулся и начал думать!

«До баржи всего полмили», сказал тогда полуэльф Кэл… баржи, затерявшейся среди сотен таких же, день и ночь снующих по реке, перевозящих все, что угодно, от угля до муки… мука в мозолях убитого… в пиджаке из краденой ткани… мятый синий картуз полковника, когда тот пришел к Молинари… грузчиком поработать…

— Речные воры!

Полковник медленно опустил стол на пол.

— Первый раз я подумал о них еще там, на рассвете, когда мне доложили, что вас нашли, — Кард щелкнул ногтем по графину с водой, — в прибрежных камышах. Вы, должно быть, не знали, но еще сравнительно недавно эти водные крысы доставляли в столице немало хлопот. Каждый год с кораблей пропадало товара на сотни тысяч броудов, на плывущие корабли нападали даже днем. Однако семь лет назад синдикат колониальных доков сумел подкупить одного главаря и речная полиция собрала знатный урожай. Многих повесили, еще больше — отправили махать кайлом и лопатой. Но, — полковник, сцепив руки, хрустнул костяшками, — как видно, переловили не весь крысиный помет… а может, набежали новые. И, к сожалению, — Кард приподнял почти опустевшую папку, — следующее поколение научилось осторожности. За последние дни я перетаскал гору мешков, тюков и ящиков, влил в себя целое море дрянного пива, но так и не узнал ничего по-настоящему серьезного, что могло бы существенно дополнить рапорты речной полиции. Пригоршня слухов, щепотка сплетен.

Встав, полковник принялся расхаживать вдоль стены в странном подобии танца — неслышным скользящим шагом, но четко и звонко щелкая каблуками на разворотах.

— На правом берегу всеми темными делами в доках заправляет некий Кривой Бастард, — продолжил он. — Им я займусь лично. Вашей же целью, инспектор, станет некто по кличке Десятый Мешок — если верить слухам, именно такую пошлину он взимает с кораблей, разгружающихся на левобережье. И, если верить этим же слухам, по ночам его можно застать в кабаке «Дырявая кружка», поблизости от пристани «Общества Пяти Святых». Знаете, где это?

— Кажется, в Голдентауне, — неуверенно сказала я. Припортовая окраина никогда доселе не вызывала у меня особого интереса, полюбоваться на однообразные ряды складов и фабрик я могла и ближе.

— Верно, — подтвердил Кард. — Питейных заведений там немало, но вы не спутаете — «Дырявая кружка» стоит у самой воды, вернее, над водой. В такую ночь, как сегодня, оба наших птенчика наверняка в гнездах, под осенний дождь они посылают мокнуть своих подручных. Кто-то из них обязательно знает о банде Хомяка, инспектор. Сгодится что угодно, любая информация. Пусть даже Мешок и не знает всей подноготной, у него наверняка есть догадки… предположения… хоть какие-то мысли. Заставьте поделиться ими. Вы слышали, — полковник поднял взгляд к потолку, — этой ночью закон будет смотреть на наши мелкие шалости сквозь пальцы… или отвернется в сторону.

— Ясно, сэр.

И в самом деле, что может быть яснее и проще, чем отправиться среди ночи в бандитский притон и допросить их главаря? Только расшибить себе голову о стену — результат ровно тот же, но без лишней беготни через полгорода.

Впрочем, Кард еще не закончил свою речь.

— Вы отправитесь вместе с братом Винсентом, — странно, но тон полковника казался скорее извиняющимся. — Еще раз обращаю ваше внимание, инспектор: нам необходимо получить от Десятого Мешка информацию по интересующему нас делу.

— Я поняла, сэр.

— Надеюсь на вас. И… присмотрите за Винсентом.

Чувство «странности» происходящего стало еще сильнее. Кард что-то недоговаривал… эта проклятая привычка говорить полунамеками. Нет, задание-то полковник сформулировал предельно четко, но под зеркальной гладью явно таились подводные камни.

* * *

— Кажется, мы подъезжаем, — брат Винсент наклонился к окошку кеба, пытаясь различить сквозь туман очертания зданий. — Пахнет рекой, верно?

Мне осталось лишь тоскливо позавидовать слабости людских носов. Прошедшие сквозь Клавдиум речные воды уносили к морю пятна масла и керосина, опилки, тушки крыс вперемешку с дохлой рыбой, гнилые фрукты, картофельные очистки, перья и еще множество следов так называемой человеческой цивилизации. Вонь от мутной, вяло плескавшейся жижи отчетливо различалась за полмили.

— Вы забыли надеть очки, святой брат.

— Вы очень добры, мисс Грин, — Винсент улыбнулся своей всегдашней наивно-детской улыбкой. — Я их оставил, из опасения. Видите ли, место, куда мы направляемся, довольно небезопасно для хрупких предметов.

— Угу, и я думала об этом, — вздохнула я, не став уточнять, что мои собственные кости тоже стоило бы зачислить в разряд хрупких предметов.

— Надеюсь все же, что Единый не оставит нас милостью своей, — монах «начертил» «святой круг» и я с трудом удержалась, чтобы не последовать его примеру. Кроме сомнительной для меня милости человеческого Творца мы могли рассчитывать лишь на содержимое моей сумочки: пистолет и два запасных магазина.

Карета двигалась все медленней — торцевая мостовая для ломовых фур осталась позади еще полквартала назад и колеса все глубже увязали в мокром песке. Наконец кебмен сдался и натянул поводья.

— Дальше не проеду! — свесившись набок, просипел он. — Тут недалеча осталось, футов полтораста, да вся улица раскисла. Пешком-то дойти можно, а кеб непременно завязнет.

— Ничего страшного, — покладисто сказал Винсент. — Дождь кончился, мы сумеем дойти. Вот, возьмите.

Сдачу с таннера кучер отсчитывал, как мне показалось, целую вечность — медными грошами и полугрошами, затертыми до такой степени, что номинал можно было определить лишь по размеру монеты. При этом он все время боязливо косился на дальний конец улицы, а закончив расчет, сразу же принялся ворочать карету. Через полминуты о нем напоминала лишь протянувшаяся от лужи к луже колея и затихающий вдали стук подков.