Замок Россия - Вадим Денисов

Река впереди чуть подворачивает. Холм отступает налево, и…

— Бухта интересная, Дядь Вов… — Заскочив в ходовую рубку, я схватил с консоли бинокль, направил на реку, вгляделся и показал уже притихшим спорщикам выгибающуюся линию правого берега. — В таких местах могут быть «домики».

— Олег! Давай сюда! — заорал дед в форточку, рукой загоняя проходящего мимо с ведром воды подчиненного внутрь рубки.

— Здесь я, Владимир Викторович!

— Ну-ка глянь, сынок, что видишь?

Олег взял у меня бинокль, глянул и почти сразу протянул его обратно.

— Дык река, что ж еще… Приток, гораздо уже нашего… Владимир Викторович, я пойду, — взмолился матрос, — мне пенку успеть снять надо: разлетится хлопьями по кастрюле — что за суп будет…

— «Фуруна», говоришь? — Коломийцев проводил взглядом уходящего с ведром матроса. — Вот с «фуруной» ты бы, дорогой мой Сереженька, сразу б увидел, что это река, а никакая не бухта, так ведь? Эх… Вода другого цвета, разве ж не видно, даже не смешивается, дальше двумя лентами идет к морю! Ладно, что делать будем, заказчик? Цель, как я понимаю, почти найдена.

— Что делать… — никак не приду в себя. — Делать будем так. Поворачиваем, заходим, останавливаемся и думаем. Владимир Викторович, вы считаете, что это…

— Сена ихняя, французская. Больше нечему тут быть. Во как! Она, оказывается, притоком в Волгу впадает. Сена — в Волгу, надо же.

— А если это не Сена, а какая другая река между нами и французами?

— Глупости говоришь, она хоть и у́же Волги, но это река, и река серьезная. Два таких водосбора на такой маленькой площади? С какого пуркуа?

Хорошо, идем туда, действительно, спокойно все обдумать надобно.

«Дункан» встал к каменистому берегу возле приметной скалы в форме двух лошадиных голов — мы так и пометили на карте: «скала Две Лошади». А вот тут стоит поставить заимку, но уже не для дела, а для отдыха. Скалы, две реки, рыба плещется. А воздух! Я глубоко втянул все запахи этой первозданной чистоты.

— Духами не пахнет? — поинтересовался Шамиль.

— Пахнет! Белошвейки готовятся к вечеру…

В который раз взяли в руки рукотворную карту-схему — спорить, по большому счету, не о чем, это может быть только Сена: другое можно притянуть, но только за уши. Вот расстояние от нас до французов, вот степь. Точнее, язык степи, опускающийся к югу. Ширина его нам неизвестна — может быть и так, что на восточном берегу Сены нормальный лес, переходящий к востоку в степь. Вот ставка франков, она на западном берегу реки. От Нотр-Дама река загибается к востоку и впадает в Волгу. Допустить, что один рукав Сены впадает непосредственно в море, а другая ее часть зачем-то отворачивает и вливается в Волгу? Не позволяет ширина этой реки говорить о разделении потока выше по течению.

— Река узковата, меандрировать может изрядно, мелей наверняка много, медленно пойдем, часто стоять будем, — предупредил Коломийцев.

Особенно не сэкономим, примерно то на то и выходит. Единственное — по морю болтаться не придется. Нужно решение.

— У меня бочка есть контрольная, в трюме принайтована, — неохотно признается дед.

Очень хорошо! И все равно…

— Так. Выполняем первое задание: сначала идем к морю. По факту принимаем решение по дальнейшим действиям.

Разворачиваясь в Сене, буксир выскочил на простор и вновь устремился на юг. Волга не торопится разливаться. Больше всего мы опасались еще одной аналогии с Волгой «старой», где устье великой реки представляет собой огромную «метелку» рукавов и бесчисленных проток. Однако в низовьях река течет по скальным грунтам, и «метелки», похоже, не предвидится.

Вот в этом месте быстро идти не получится, канал только слева, середину реки и ближе к правому берегу украшают буруны-перекаты, иногда и камни торчат из воды. Чайки летают стаями. Появились береговые крачки — их гнезда в береговом склоне. Отмели правого берега для этих птиц — отличное место для добычи рыбной мелочи. Наконец река чуть расширилась, опять пошла глубокая вода. С постоянно подмываемых крутых берегов в воду сваливаются деревья, на поверхности то и дело появляются черные полоски стволов с ветками. Последние иногда торчат настолько причудливо, что издали их вполне можно принять за небольшое судно. Коломийцев к бревнам не прижимался, но и не боялся особо. К особо подозрительным даже подворачивал, чтобы рассмотреть наверняка.

— Что-то уж больно необычное, — заявил Шамиль.

Значит, опять бинокли в руки.

— Батюшки мои, да это же плавник! — Настолько удивленного Коломийцева мы еще ни разу не видели.

Точно, плавник. Характерный, очень и очень немаленький.

— Это что, акула? — глупо спросил я.

— Вроде акулы в реки не заплывают — пресная же вода, — неуверенно сказал Монгол.

— А в Гудзоне соленая, что ли? — возразил наш удивительный капитан. — Самолично видел.

Вот так, не зазнавайтесь, суслики! Подошли чуть поближе, на уважительную дистанцию. Коломийцев что-то притих, ничего не рассказывает про «сталь спокойной плавки» на корпусе «Дункана». Акула не рыскает, прет к мору прямо, вздымая воду, словно дизельная подлодка класса «Лада». Ладушки-ладушки…

— Какого же она размера? — наконец не выдержал капитан.

— Как трамвай. Есть такой американский фильм, «Челюсти», так вот там такого размера рыбка и снималась. Может быть, это и есть большая белая «кархародон каркариас»? — блеснул Шамиль. — Там еще кораблик потопили к дьяволу.

— Ты деда за олуха-то не считай, смотрели мы тот фильм — вы еще в пеленках лежали, слюни по щекам распускали! — тут же взвился дед, гордо выпрямив спину. Потопили… — уже спокойнее проворчал он. — И не «рыбка» там снималась, а макет. И баркас рыболовный у героев был, да не из лучших. А на баркасе капитан-дурак. «Дункан» той калоше не чета — у нас судно солидное, сорок тонн водоизмещения, мы такую акулу на завтрак сожрем.

Желания выходить в море у меня резко поубавилось. Если уж зайцы… ну вы помните.

Вскоре акула перестала нас занимать по причине объективной: впереди показалось море. Широкая синяя полоса. Река почти не расширилась, лишь чуть развернула берега в устье.

— К какому берегу пойдем?

— К нашему. То есть к левому, — поправился я.

Все имеющиеся на борту камеры работали постоянно. Меняли аккумуляторы, карты памяти и снимали все подряд. Берега в устье высокие, гористые — похоже, будущим серфингистам широкие пляжи с рекордными волнами тут не обломятся. Чем ближе мы подходили к левому мысу, окутанному брызгами прибоя, тем ясней становилось — на морском просторе серьезная волна, особо высокая там, где Волга, со всей скопившейся за время прохождения через хребет энергией, выплескивалась в море.

— Выходить не буду, — сразу предупредил капитан. — За мыс завернем, волной вас помолотит для тренировки — и назад. Для первого раза этого достаточно.