Звонкая мелочь времени - Эльдар Сафин

И в эту по большому счету шутку Марта поверила сразу и безоговорочно.

Дольше всего спорили о названии. «Лейба», «лейбола», «тинибел» – бог хотел производное от своего нового имени и в общем был прав.

Я ставил задачи, пальцы летали по желтым костяшкам, ноутбук работал. Через несколько часов у меня уже дико ломило запястья, а в голове начали формироваться обрывки мыслей и ощущений покойных программистов и сисадминов, чьи пальцы пошли на изготовление клавиатуры.

К вечеру пятницы распределенный сервер начал генерировать сообщения, подкладывая их вместо настоящих на взломанные новостные порталы.

Рыжий, Палыч, Костыль и Матвейка вошли в дело. С одной стороны, им было интересно – я предложил большой взлом и потрясающую мистификацию, с другой – они, как и многие в этом возрасте, боялись пропустить что-то по-настоящему интересное.

«Обнаружен вирус “лейба”, короткий инкубационный период по симптомам похож на грипп, но не поддается лечению стандартными препаратами и впоследствии приводит к ухудшению состояния больного вплоть до комы».

«В Московской области зафиксированы четырнадцать случаев “лейбы”, главный санитарный врач России утверждает, что говорить о карантине преждевременно, но его сотрудники неофициально подтвердили – скорость распространения вируса необычайно высока».

«Профессора Токийского университета госпитализировали с подозрением на вирус “лейба”, занятия остановлены, в учебном заведении объявлен карантин. По непроверенной информации, смертельный вирус был разработан в российской военной лаборатории, причина утечки – халатность персонала».

Через полтора часа после начала информационной атаки пошли первые опровержения.

– Это фигня, – заявил Рыжий, азартно перелистывая выборку. – На первых порах любая официальная информация льет воду на нашу мельницу: будут сомневаться – значит, профукали, опровергать – стараются скрыть, подтверждают, но уменьшают степень вреда – пытаются замять.

В девять тридцать субботы появилось первое сообщение о подозрении на вирус, не сгенерированное нами.

В одиннадцать все крупнейшие новостные порталы опровергли само существование «лейбы». В четырнадцать двадцать Канада закрыла регулярное авиасообщение с США в связи с пандемией вируса в Штатах.

Вечером зашелся в кашле Рыжий и с удивлением обнаружил, что отхаркивает кровью.

– Этого не может быть, – прохрипел он. – Это же ты, Шаман, придумал, это же мы сами продвигали, такой хрени не существует!

Лейбинту было достаточно нескольких сотен верующих в вирус для того, чтобы оформить все как надо.

Ночью с субботы на воскресенье он возник во плоти около ноутбука – пожилой азиат в белоснежном костюме-«тройке», чем-то похожий на Джеки Чана из последних фильмов, когда он уже не прыгал так весело.

Вместо галстука у него красовался стетоскоп, вместо платочка из кармана торчал ректальный градусник.

Наложением рук он вылечил потрясенного Рыжего, небрежно коснулся каждого из команды, говоря при этом:

– Милостью моей не болеть тебе, молитесь, и будете здоровы.

– Вы кто? – выдавил наконец Матвейка.

– Я – бог, – просто ответил Лейбинт.

За этой фразой последовал небольшой концептуальный спор, в процессе которого богу пришлось доказывать, что ни облако, ни крест не являются обязательными доказательствами божественности.

– Я – другой бог, понятно? – орал он разъяренно.

– Других богов – нету! – шипел Матвейка, неожиданно для всех оказавшийся ортодоксальным христианином. – Ты – демон!

– Хорошо, я – демон, – неожиданно согласился Лейбинт. – Если это не помешает вам молиться мне.

Следующим этапом операции было лекарство. Вначале я предполагал рассылать его после предоплаты, в виде амулетов и талисманов, но потом с подачи Рогера придумал новый вариант.

Каждый мог бесплатно получить индивидуальную ссылку и распечатать страницу с узором. Любование рисунком сильно смягчало страдания.

А мог заплатить немного денег и получить картинку, один взгляд на которую заставлял болезнь отступить на сутки. На следующий день картинка уже не действовала.

Выложив сумму побольше, благодарный пациент получал принт с индульгенцией от болезни на месяц, полгода или год.

За три дня «лейба» скосила полмиллиона человек по всему миру. Весть о чудодейственном лекарстве, которую мы планировали внедрять постепенно, распространилась буквально за час.

– Я же лауреат школьной олимпиады по маркетингу и пиару, – пояснил Рогер Палыч. – Не могло не сработать, бесплатный вариант скачали сразу и все, а дальше дело техники.

У половины населения планеты был иммунитет – то ли Лейбинт схалтурил, то ли они успели пройти болезнь в ускоренном режиме и моментально вылечиться, как толковал мне сам бог. Еще сколько-то людей переносили заболевание не так тяжело, как предполагалось: насморк, кашель, слабость – в общем, ничего сверхъестественного.

Но многие, очень многие подсели на наши картинки. Кто-то платил каждый день, кто-то брал индульгенцию на подольше. На вторые сутки после начала продаж сервер попытались взломать – но я с помощью чудесного ноутбука поставил защиту, которую даже массой продавить было непросто, а обычными ухищрениями вообще невозможно.

Закрыли счет в банке, на который шли деньги за лечебные изображения, – я отключил сервер. Через сорок минут по глобо передали, что власти извиняются перед предпринимателями, чей счет случайно был арестован.

Цепочку банков, через которые деньги оседали на моих счетах, пытались вычислить долго – все-таки мир давно уже, еще с развала Китая, не был однополярным.

Две недели я создавал амулеты. Простенькие, на все случаи жизни – на удачу, на ловкость, против дурного глаза. Амулет, распознающий ложь, и амулет, позволяющий лгать так, чтобы поверили все. Четыре десятка приспособлений, в каждом из которых я сочетал технические открытия современного мира и старую добрую магию.

Матвейка, как я и предполагал, нас не сдал. Он общался только с Рыжим, и то уже не по-дружески – скорее, по-приятельски. Костыль и Рогер Палыч были заняты выше крыши – меняли банки, подставных лиц, открывали сотни контор по всему миру, пытались через купленную прессу протолкнуть мысль, что наш сервер с лечебными изображениями – панацея, дарованная свыше, а не паразит, присосавшийся к несчастному больному человечеству.

Я, боясь сорваться раньше срока, общался с Мартой только при свидетелях. Но в один вечер я всех распустил, пригрозил Лейбинту серьезной ссорой, если что-то вдруг пойдет не так, и уединился с девушкой.

Было лучшее шампанское и ромашки, испанская классическая музыка – если говорить откровенно, все это подготовила контора, занимающаяся корпоративными праздниками, я только рассказал им, что любит девушка, а они предложили десяток вариантов, втихую посмеиваясь над озабоченным пацаном.