Вернуться в осень - Павел Стретович

– Тем более. Тогда почему вы противитесь?

– Хорошо. – Тот наклонил голову, что-то окончательно отметив для себя, повернулся и вполголоса сказал два слова своему английскому дворецкому – тот кивнул в ответ и исчез за дверью.

Девушки продолжали стоять, поглядывая на Сергея и зябко поеживаясь – на свежем воздухе было прохладно для нагого тела. Сергей отвернулся – он не мог сейчас показывать слабость, ему нужна полная убежденность Доха в его холодной расчетливости и деловом снобизме. Вы уж простите меня, милые, за все…

– Выпьете? – Эго Дох наполнил бокал, вопросительно поглядывая на него. – За удачную сделку для обоих.

– С удовольствием. – Сергей принял бокал. – Конечно, было бы более удачно, если бы вы решились продать.

– Я не могу, поймите. – У хозяина дома явно поднималось настроение. – Это не мой товар. Я честный торговец и не могу торговать не своим.

Еще через минуту открылись двери и на террасу вывели девушку или молодую женщину – Сергей сотворил сонное лицо, одновременно невзначай разглядывая ее. Похоже, это была она, несчастная Лаума, жена такого же несчастного Юрма – судя по его описаниям. Светлые волосы – в длинной косе поверх головы, серые глаза в виде лепестков, правда, уже без блеска, маленькое пятнышко над виском и слегка раздвоенная левая бровь. Вроде бы все так, если издали.

И плюс ко всему – тусклый взгляд безразличных ко всему глаз, глубокие тени под глазами, понурые плечи и безвольно опущенные руки – она только мельком глянула на вереницу обнаженных девушек и потушенно опустила голову. Как и большинство женщин, она не была Жанной д'Арк, несгибаемым бойцом с закаленной волей – она была просто обычной женщиной, боящейся стражников маркиза, мышей и простуды у детей, хорошей хозяйкой, умницей женой и заботливой матерью. Похоже, она тоже давно смирилась со своей участью и больше ничего не ждала от жизни. Рабыня – значит, таков удел, простым не привыкать к унижениям, вот только как там будут Юрм и доченька…

– Она в вашем распоряжении, – махнул рукой Эго Дох, сделал два шага к двери и начал о чем-то выспрашивать своего управляющего, кивнув ей по пути: – Поговори с этим господином…

Она послушно подошла к Сергею и остановилась, понуро отвернувшись в сторону.

– Тебя зовут Лаума, так? – Он хотел взять ее за руку, чтобы отвести подальше, к перилам, но она вздрогнула – на коже темнели грубые синяки. Сергей сжал зубы. – Отойдем немного в сторону, Лаума.

Он облокотился об ограждение, она остановилась напротив и безучастно уставилась в воду.

– Простите, меня, господин. Вряд ли я смогу вам помочь. Я ничего не знаю о маркизе… плохого.

С ходу – и о маркизе. Святое простодушие. Похоже, она была здорово проинструктирована только что этим французским, тьфу – британским дворецким или еще кем-то там…

– Меня не интересует маркиз, Лаума.

Она молчала, не отрывая равнодушного взгляда от реки.

– Я пришел не выспрашивать тебя, а рассказывать. – Сергей внимательно смотрел на ее лицо – должна быть реакция, и он не должен ее пропустить. – А-валь-мира. Такая замечательная девочка, такая доверчивая…

– Как? – Она вздрогнула всем телом, резко повернувшись к нему – его взгляд искали расширенные глаза. – Как вы… Откуда вы…

– Тихо, тихо, Лаума, успокойся, не показывай виду. – Сергей сжал ее руку, бросив быстрый взгляд на террасу. – Теперь вижу, что это точно ты, без обмана.

Эго Дох слушал в чем-то отсчитывающегося англичанина, стражник у дверей не отрывал ухмыляющийся взор от шеренги девушек. Сергей отвернулся к реке.

– Повернись к воде, Лаума, а то на твои глаза сейчас сбежится вся охрана. – Она послушно повернулась, однако продолжая косить на него взволнованным взглядом. – Извини, что я на «ты», мне нужно держать марку.

– Боже… Что с Юрмом и Авалей? – Ее шепот, наверное, можно было услышать на том берегу. – Вы их схватили, да? Они ни в чем не виноваты, я оплатила все сполна…

– Остановись, Лаума, я твой друг, а не враг, – прервал ее Сергей. – И пришел тебя выручать. Все будет хорошо, дорогая моя, все будет очень и очень хорошо. – Он успокаивал больше себя, а не ее, потому что начинал переходить к действиям, и начало колотиться сердце – как всегда, когда не до конца просчитан результат и вообще нужно делать что-то рискованное. – Ты просто доверься мне, полностью доверься, без оглядки…

Она что-то почувствовала, что-то такое – непредвиденное и очень опасное, что сейчас что-то произойдет такое, какое не происходило никогда, и он совсем непонятный и очень странный – этот господин, и что-то задумал… Она испуганно замолчала, тревожно всматриваясь в него и пытаясь угомонить начинавшее почему-то бухать как ненормальное сердце…

– Ты, главное, не волнуйся, хорошая моя, все будет наилучше… – Он еще раз окинул взглядом террасу – на террасе уже что-то почувствовали, и все смотрели на него, и лысый хозяин даже сделал шаг… Так, все. Песни кончились. Вперед.

Он подался вперед и крепко обхватил ее правой рукой, с силой прижав к своей груди – она только успела вдохнуть, выкатив от удивления глаза. И опершись на ограждение – кувыркнулся вниз, прямо в глубокую темную воду…

Все наверху бросились вперед, наложницы подняли истошный визг – вверх взметнулись каскады брызг, обдав мелкой водяной моросью выпученные от изумления лица… Первым опомнился Эго Дох:

– Лодку!!! С шестами! – Нечленораздельный крик подстегнул приходящих в себя людей. – Быстро!

…Они глубоко ушли под воду, несмотря на паническое сопротивление Лаумы, Сергей камнем тянул ее вниз – это было первое сильное везение, здесь оказалось достаточно глубоко. Она отбивалась и вырывалась изо всех сил, она и представить себе не могла, что ей придется переживать, она не помнила себя от страха и что-то дико кричала, выпуская из легких остатки воздуха и поднимая целый рой взлетающих пузырей.

Сергей покрепче перехватил и прижал ее – она чуть не вырвалась, колошматя вокруг воду и в панике отпихивая от себя его лицо. В пылу борьбы он сразу потерял направление и ориентацию и думал лишь об одном – сохранить побольше воздуха, удержаться на глубине и не упустить ее, потому что в мутной воде вряд ли смог бы опять найти. «Эх дуреха ты, дуреха бедная, лучше бы не сопротивлялась, лучше экономила бы силы и сохранила в легких воздух… Прости, я не мог тебе сказать, не мог предупредить, потому что ваш страх, страх всех шеольцев перед глубиной может превышать любое желание к спасению. А у меня не было времени на твои раздумья и собирание с силами, слабенькими женскими силами, которые, как правило, в момент паники и страха все равно дают сбой…»

Сопротивление Лаумы начало ослабевать, она в первые же секунды безумной борьбы выпустила весь воздух и не могла сопротивляться – не то что бесконечно, даже просто достаточно долго.

Сергей взмахнул левой рукой, стараясь удержаться внизу и не всплыть, – он уже хорошо чувствовал убыстряющееся течение, правда, одновременно с тяжестью в голове, усталостью, светлыми кругами перед глазами и острым желанием вдохнуть. Ничего, нужно выдержать, еще немного… Течение все равно должно вынести к водопаду – даже если бы этого и не хотелось. В голове стоял грохот и было непонятно – или это уже близко падающая вниз вода, или просто недостаток кислорода…