Замок Оборотня - Елена Звездная

– Великодушный. – Мне не хотелось продолжать разговор с сумасшедшей. Но спросить следовало: – Как ты вернулась?

Странное дело – Гаэрд теперь смотрел на нее… странно смотрел, нехорошо, но Раэна не замечала, ей хотелось выговориться, рассказать….

– Подсознание! – прошипела волчица. – Юнг, Фрейд, Адлер – великие! Теория о бессознательном… айсберг, где нам доступна лишь вершина. Это так подходит нам, в чьем теле заперто сразу три личности… Знаешь, ты, человеческий отброс, они думали, что лечат меня… а я училась! Гипноз, подстройка и ведение… влияние на сознание и подсознание! Так просто, так… легко. Человек подвластен разуму – оборотни слабее, ими управлять… проще. Я научилась и, вернувшись, подчинила стражей. И я здесь! Здесь! А дальше все было так… просто. Я не могла подчинять только хранителей, но они сами пожелали стать союзниками!

– Они использовали тебя, – грустно сказала я ей правду.

– Не-е-ет! – визг ударил по ушам.

Раэна была сумасшедшей. Просто сумасшедшей, она даже не осознавала очевидного.

– Хорошо, нет так нет, – согласилась я. На курсах по выживанию нас учили соглашаться с психически неуравновешенными, – но зачем тебе убивать Сонхейда?

И тут она растерянно развела руками и прошептала:

– Я не смогла его подчинить… управлять им не смогла… – и еще тише, – он не такой слабый… – и как-то совсем несчастным голосом: – Я хотела… я подобралась близко, я была его женщиной, но он не… не спиной… Сильный. – И вдруг срывающимся голосом, торопливо и жадно начала рассказывать: – И тогда я подчинила молодых волков, мы напали, но эта… эта его самка, она вмешалась, и он пришел в себя…

Я вспомнила его рассказ о той ночи и о потере его жены. Что значит «пришел в себя», если учесть, что Сонхейд сказал «на ней был только мой запах»?! Как это понимать?! Неужели он… он… А сумасшедшая продолжала сбивчиво говорить:

– Молодые волки скрывались на Аляске, но Сонхейд шел по следу… шел… И я отправила их к тем, кто знает о НАС! Их убили. Так приятно, столько шкур в крови… И альфе стаи Северных Гор оставалось только отомстить за тех, кто был членом его стаи… а вот узнать он уже ничего не мог… Но там появилась ТЫ!

Снова визг. Я поморщилась, от ее воплей голова болеть начала. А потом все поняла! Абсолютно все. «Те, кто знает о НАС», – это те охотники, возле лагеря которых мы, студенты, разбили свой собственный. Так вот чьи это были шкуры! Не волков – оборотней! И именно шкуру волка в наш лагерь притащил неугомонный Дик Эванс! А Сонхейд со своими пришли мстить за жену. Значит, она погибла всего два года назад… И там он увидел меня. Меня, бросившуюся на защиту Дика, который первым был атакован неестественно громадными волками. Я просто не смогла, как остальные, бежать прочь, не обращая внимания на раненного первым броском зверя Дика, и, схватив палку, попыталась сделать хоть что-то…

Так это все из-за того, что я попыталась помочь другу? Поверить не могу. И в то же время…

Я словно наяву увидела огромного волка, чьи янтарные глаза неестественно светились в свете полной луны, а шерсть трепал ночной ветер. Волка, долго всматривавшегося в меня, словно он запоминал каждую черту моего лица, каждый изгиб тела. Вожака, издавшего один единственный рык, прекративший нападение стаи на студентов. Зверя, отступившего в кусты и бросившего на меня последний взгляд.

Я ведь тогда думала, что все закончилось. Мы вызвали службу спасения, наутро улетели с Аляски, раз за разом пересказывали полицейским события, в которые никто не верил, это да, но в то же время я была уверена – все закончилось. Волки ушли.

Но первая же ночь и желтый звериный взгляд того, кто, пощадив в реальности, жестоко вторгся в мои сны, разбили эту уверенность.

Да уж, кто же знал, чем все закончится.

Взглянула на рыжую маньячку, тяжело вздохнув, спросила:

– И что с того, что появилась я?

Мне действительно стало интересно.

А Раэна вдруг как-то сникла, и я с трудом расслышала ее слова:

– Сильная… смелая… Они бежали, а ты пыталась спасти не только себя… Смелая… зверь выбрал тебя. И очнулся. Подсознательное брало верх, альфа больше не слышал меня. Верил, что любит, говорил слова, а по ночам метался, пытаясь тебя найти… Я ждала… надеялась… – И снова дикий визг: – А ты появилась здесь!

– Извини, это была не моя идея. – Я пожала плечами. А после: – Так, значит, в том лагере шкуры волков… это действительно были оборотни, да?

Раэна не ответила, она теперь не мигая смотрела на меня полным ненависти взглядом. И лицо при этом было искривлено. Жуткое зрелище.

– Знаешь, – голос волчицы упал до шепота, – я мечтала убить тебя сама, ли-и-ично… И убью!

В следующее мгновение случилось что-то странное!

Из распахнувшейся как от удара двери на Раэну бросился черный волк. А следом еще и еще один! Я оторопела, даже дара речи лишилась на мгновение, но тут прозвучал громовой голос Сонхейда:

– Арида!

И черный волк, а похоже, волчица, заскулила, отступила, поджав хвост. И два других волка в точности повторили ее действия, причем крайний поскользнулся лапой на крови первого оборотня, но устоял…

В следующее мгновение альфа произнес:

– Ким, уйди.

Он сказал это так, что я повернулась и сделала три шага по направлению к комнате. И я бы ушла. Мне действительно хотелось уйти, но… я помнила, что обещала зверю.

«Ты уйдешь, он погибнет» – слова, написанные на муке мордой волка. Такое не забывается. И я, вернувшись к перилам, громко спросила:

– Гаэрд, что с ней будет?

Отвратительно-самодовольная усмешка на губах Раэны, скрип зубов взбешенного моим неповиновением альфы, и его приказное:

– Ким!

– Что с ней будет? – повторила я вопрос и направилась к лестнице, решив спуститься.

– Ким! Марш в комнату! – сорвался на рык альфа стаи Северных Гор.

Я сбежала по ступеням вниз, правда, так и не ступила на пол – там была лужа крови. Но зато теперь я была шагах в пяти от Раэны и в десяти – от Сонхейда.

– Так что? – с вызовом посмотрела на оборотня. – Ты ее убьешь?

Гаэрд сжал зубы. А я вдруг подумала – убивают ли волки своих женщин? Что-то мне подсказывает, что нет. И эту ненормальную убивать не будут. Изолируют… точнее, попытаются, но убивать не станут.

«Ты уйдешь, он погибнет…»

Страшные слова. А еще страшно понимать – зверь, наверное, мог убить ее сам. Но не убил. Вот и нападающих волков… или волчиц, тут трое. Скорее волчиц.

– Ты не можешь ее убить, да, Сонхейд? – тихо спросила я.

Он не ответил. Раэна гордо произнесла:

– Я – самка, – она вдруг снова начала хохотать, почти издевательски, – меня не тронут! Никто не тронет! Я вернусь даже из-за Граней!