Когда завидуют мертвым - Сурен Цормудян

– Послушай, дочка, – дрожащим голосом заговорил Макаров, – Если это спасет тебе жизнь, то стреляй в меня. Слышишь? Прости, что я не оказался рядом, когда на вас обрушилась беда. Прости. Убей меня и живи. Я умру спокойно. Ведь я знаю, что моя деточка жива. А большего мне не надо.

– Наставница… – прохрипела Пчелка, – Дай мне хоть поговорить с ним. Я двадцать лет его не видела…

– НЕТ!!! Нет, дрянь ты такая! Я знаю, что потом твои сомнения усилятся, и ты предашь нас! Сейчас решай или умрете вместе прямо здесь!

– Соглашайся! – воскликнул Макаров.

– Я согласна, – прошептала девушка.

Наставница вытащила из пистолета обоиму и вложила его в руку послушнице.

– Там один патрон, деточка. Захочешь убить меня, или кого-то из сестер, умрешь все равно. Помни, самоубийство несвойственно женщинам. Самоубийство, как любое разрушение, путь мужчин. Женщина никогда не пойдет на самоубийство. Никакие цели. Никакие идеалы. Женщина сильна инстинктом самосохранения и способностью выживать. Это наш путь.

Ульяна медленно подошла на два шага к Макарову…

– Нет! Не делай этого! – закричал Алексеев.

– Черт вас возьми! Можно же как-то договориться! – вторил ему Яхонтов.

– Заткнитесь, ничтожества, – презрительно бросила Пентиселея.

– Не бойся… – прошептал Андрей.

Это были его последние слова. Раздавшийся выстрел оборвал космонавту жизнь. Его тело завалилось на спину от удара пробившей лоб пули.

– Нет! – закричал Юрий.

Андрей не просто был его коллегой и другом. Они прошли через невероятные испытания, которые невозможно себе вообразить. Они прошли долгий путь, держась всегда вместе. Они исколесили полмира ради призрачных целей, которые казались им самым главным, что может быть в жизни. И теперь Андрей Макаров умер. Так просто, нелогично и глупо. И страшно. От руки собственной дочери…

Она стояла молча. Прикрыв глаза. На лице не дрогнул ни один мускул. Она сделала свой выбор. Наставница резко развернула ее к себе лицом и влепила звонкую пощечину.

– Это тебе за то, что колебалась, сучка. За сомнения твои. За твои чувства. Сегодняшнюю ночь проведешь в моей спальне, дрянь. Буду тебя воспитывать. – Пентиселея говорила пугающе спокойно. Но еще больше пугала покорность и какая-то зомбированность Ульяны.

– Да, наставница…

В подвал ворвалась еще одна вооруженная амазонка. Вид у нее был очень возбужденный. Она бегло окинула помещение взглядом и обратилась к старшей.

– Пентиселея! – Кажется, прояснилась ситуация с Минервой и Лерой.

– Что там? – наставница уставилась на нее.

– Ахиллес!

– Не может быть! Так, сестры, уберите отсюда труп! – наставница бросилась к выходу.

Амазонки подхватили мертво тело Андрея Макарова и потащили следом. Последней вышла, идущая медленной поступью, глядя на полосу крови своего отца, остающуюся от волочимого тела, молодая амазонка Ульяна.

Корзина таки и осталась стоять у клетки нетронутой. Юрий сел на пол и тихо плакал, не в силах поверить в гибель своего единственного оставшегося в этом мире близкого человека. Варяг продолжал сживать побелевшими кулаками прутья решетки. Вячеслав грустно смотрел на Алексеева и тихо бормотал:

– Дайте только до них добраться… Я им устрою…

– Неужели все это не сон? – вздохнул Николай.

Холод продолжал хлестать пленников ознобом. А на полу лежали разбросанные карты с голыми девицами и тянулась к двери бурая лента крови их товарища, который еще несколько минут назад был жив и не знал, сколько времени ему уготовано судьбой до того момента, когда все для него закончится раз и навсегда.